Значит что? Ой, ёй, ёй, сколько это всякого значило! Во-первых, надо разделить наше бытие по логике и здравому смыслу. Служба — одно. Город — другое. Заработок — третье. Романтизм — четвертое. И не пытаться сваливать это в несуразную кучу. История давно уже решила все мои проблемы, надо только найти старые тетрадки с решениями и использовать их.
Хозяйственные неразберихи! Мой ужас! Пришедшие взамен военным, они отнимали почти всё полезное время, но попытка сбагрить дела на чью-нибудь шею пока что заканчивалась ничем. Даже хуже, чем ничем. Самые старательные ребята, назначенные руководить, начинали жестко, по-военному "тащить одеяло" в свою сторону, пытаясь честно решить узко местные задачи. Это вызывало конфликты, а опыта хозяйствования не было ни у кого из нас. Дело иногда только ухудшалось от излишней ретивости.
Но сколько же я мог заниматься вопросами доставки продовольствия, стирки костюмов, ремонта обуви и прочей мурой, без которой, однако, заржавело заскрипев, встали бы все колёса нашего организма?! Это мой ляпсус в чистом виде, значит, мне надо сесть, продумать все функции, расписать должности, назначить командиров и пускай себе командуют. Какого дьявола я сейчас трясусь на тележке с железом, если это может сделать любой ирит?!
Хотя, нет!.. Вру сам себе!.. Не любой!.. Только грамотный, исполнительный, способный тянуть лямку нудной работы, безо всякого намёка на романтизм! И даже не юноша, а, наоборот, хитрый деловой занудливый мужик. Ну вот, приехал! Чего же раньше не додумался?.. А очень просто, сам ещё витаю в облаках, а тут простые земные, то есть, Кейные дела! Может быть, отца позвать? Это мысль! Чего он киснет в своём клане? А родовой камень можно и перевезти… Хотя, фиг, его через перевал не перетащишь. И отец не пойдёт…
— Гоцподин!!. Гоцподин!.. Да, цтой ты!.. Гоцподин!.. Процти рабу цвою!
— Здравствуй, хозяйка, что случилось?
— Да ницево не цлуцилось, а давай ноцевать-то к нам!
— Построили, что ли, дом-то?
— Спаци Бог, цлозили! Цаперя крышу законцим и зыть мозно.
— Спасибо, хозяйка, но мы дальше, надо на перевал подняться, на холм…
— Ну, хоць молоцка выпей… Торопыга…
— А на всех хватит?
— Вцем хватить! Перевели мы тёлку-то… И цецтра тута, вце тут.
— Ну, давай, мать!… Как наши ребята, помогли, что ли?
— Помогли, цынок! Хороши мальцики! Цаперь за пруцьями поцли ц музыком-то моим…
— Кормила их зерном-то?
— А куды денецця? И зярном и творогом, цто сами ели, то и им.
— Так, может хватит им за вину-то вкалывать? Заберу я их? Справитесь сами?
— А куды денецця? Забирай уж. Придут, я цказу…
— С утра пусть идут. Тележку скажи, чтоб не забыли. Спасибо, хозяйка, молоко у тебя вкусное, как у нас дома!..
— Мамка-ти твоя далёко, цто ли?
— Далеко! Восьмушку, если бегом бежать… Пойдём мы…
— Другой раз ноцевать оцтавайца…
— Там видно будет…
Я и забыл, что здесь строится постоялый двор, неловко-то как, простая селянка сама вышла, нас угостила. А я, пентюх, задумался… После холма дорога практически идёт горизонтально, во всяком случае, остающиеся помощники доволокут тележки до Белого Города без нас с Пашкой, не барское это дело — железо катать, поэтому на жуткую их зависть мы нацепляем специально взятые крылья, поднимаемся вверх и по одному разгоняясь, берём курс домой.
Летим молча, не потому, что полёт мешает колдовать, нет в нём ни капли неестественного, просто любое ротозейство в воздухе реально опасно, одно неловкое движение и превратишься в подбитую птицу, клубок шкур. После возвращения из Хассании нет уже телячьего восторга, хотя скольжение по невидимым слоям воздуха — это наслаждение. Вот также я когда-то, бесконечно давно, шуршал по Земле в темноте шинами, приближаясь на велике к ночному городу. Удивительно приятное ощущение. Особенно, когда в густой синей дали надвигающейся ночной темноты показываются огоньками точки фонарей…
— Привет, брат! Ты сегодня дежуришь?..
— Здорово, командир! Никак не привыкнем. Свалились на голову! Меня тут напугали, "с неба летят"! Как добрались?
— Да, никак пока, ребята ещё два дня будут тащиться, мы их на перевале бросили… Значит, вот что. После еды собери к кухне всех командиров, десятников, сотников. Приглашай всех желающих…
— Если всех, то там тесно будет…
— Что, не поместятся?.. Да… Это серьёзно… Значит, давай на площадь… И вот что ещё… Отмени все выходы к границе на завтра и на все следующие дни. Народ не пугай, будет просто разговор. Но очень серьёзный!.. Ты меня слышишь, хоть?!