— Понятно… Рабочий хассан… Мог бы нам пригодиться…. Давно его взяли?…
— Или я путаю, или уже три года…
— Три, чего?! Года?!. Не может быть…
— Мой правда говори! Три!..
— Ты видел, как нас принесли?
— Нет принесли… Вы сами ходить… Только ничего не понимать…
— Зачем нас связали?
— Как зачем?.. Прости, господин… Они говорить "глупый воин", продать надо!..
— Значит мы — "глупый воин"!.. Ну, что ж, похоже на правду… Сколько их на острове?
— Не понимать…
— Ланат-Ка!….
— Говорит, сотни две, большой народ!
— А почему его самого не продают?…
— Говорит, хотят, чтобы он им искал золото…
— Нашел?
— Нет… Говорит, в таком месте не может быть золота, но он делал вид, что ищет, думал, как-нибудь сбежит.
— Он знает их язык?…
— Говорит, что понимает. А говорить необязательно, его никогда ни о чем не спрашивают.
— Что он может про них сказать?…
— Говорит, это бадырс-хой, очень страшный народ, никого не жалеет, ни с кем не смешивается, кормится от реки. Они и себя называют "рыбы". Раньше здесь был хороший водный путь, теперь никто не ходит…
— Что он сделал бы, если получил бы власть над племенем?… Как отомстил бы?…
— Говорит, убил бы всех, даже детей. Не жалея. Они хуже… я не поняла… хуже животного… зверя… сейчас… Я скажу по слогам, Сар-Хун-Тах — "Жаба, которая плюётся туманом". Говорит, на той стороне острова целая ферма, они их едят, а взрослых сажают на реке…
— Чего ты не поняла, девочка? Это он про ту тварь, которая нас напугала ночью, чего уж понятнее… Ферма, говоришь?… Ну, и чего с ними делать?… Спроси, есть у них плоты?…
— Говорит есть, но не плоты, здесь аргаков не держат. У них такие… слова не знаю… связанные… сплетённые из тростника, а снизу закрыты рыбьей шкурой… Мроган, я не понимаю…
— Успокойся, я понял. Скажи ему, что я понял. Спроси, много таких?…
— Говорит, десятка два…
— Я вижу, пальцы растопырил… А в один сколько войдёт этих бадырс-хоев?…
— Говорит, восемь мест гребцов, четыре просто сидят…
— Короче, все влезут! Вот и отлично! Отвезем подарок падишаху, не оставлять же такую пакость здесь… Канче! Я прошу, успокойся… Хватит нам трупов! Пусть владыка сам распоряжается…. Тебя хоть пальцем трогали? Нет! А зелья подсыпали, так это они от страха. Дикие ещё, читать не умеют… Ну! Будут другие предложения?…?…? Вот и отлично! Спроси-ка ещё, сколько идти до моря?…
— Говорит, что он не знает… Но перед Большим трактом с реки будет видна Гора-грудь, не понимаю, он так говорит… ну, да, гора, как женская грудь…
— Я понял, Ланат-Ка. Ты поболтай с ним ещё, а мы тут со стеной побалуемся… Парни, нужен камень, хотя бы обломок, поищите на полу…
Кривой кусок выковыривается ногтями из стоптанной в камень глины. Мишка колдует. Кусок камня на верёвке, подталкивается к двери верёвочным жгутом, не хочется свои руки совать в непонятную опасность. Всех, насколько это возможно, убрали назад, только колдующие впереди. Принц ошалевшими глазами смотрит, как обломок, с трудом выковырянный ногтями из земли, движением его рук, переданным через верёвку, легко влезает в толщину массивной плиты. А верёвка не лезет! Мишка забыл про неё.
Потом вдвоём, отпрыгнув от отверстия, они наблюдают сквозь прозрачную защитную стенку, как дверная плита начинает плеваться инородным телом, оттуда извергается каменная крошка, с хлопком образуется дыра, размером с кулак а вслед за этим и вся плита массивно и неторопливо отваливается в сторону, освобождая проход. Оказывается, удалось перебить поперечный вкладыш, запирающий дверь. Что ж, хоть в этом повезло!
Свобода! Даже охрану не поставили, самоуверенные наглецы. Снаружи не так уж и темно, ночь ещё не совсем победила день. Первым делом — вниз, к реке, проверить плоты! Качаются, родные, плюхают по воде бортами, всё привязано, колёса на месте, племя бандитов, видимо, празднует большую победу, какие-то звуки и отблески света костров мелькают на вершине островного холма среди островерхих хижин.
Клароны и принц уходят туда, на торжество, остальным дана команда тщательно проверить, что утащено. Трудно поверить, что жадные "рыбы" устояли против соблазна обшарить добычу, если не взрослые, так, хотя бы пацаны. А заодно надо и плоты посмотреть, мало ли что могло порваться в пути. Пленного хассана, бедолагу, освободили из петли, но руки связали на всякий случай, после произошедшего долго не захочется никому верить. Он терпит. Видимо, не дурак. И жить хочет.