- Он приедет? – встрепенулась Лулу – когда?
- Когда не знаю, это его дело барское, когда уезжать, когда приезжать. А наше дело ждать хозяина, дом в порядке содержать. Скоро зима придет, снежная, вьюжная, холодная. Нам тут скучать некогда, всем дел хватит. Будешь ты, Лулу, на кухне помогать, да у Фени учиться ее умениям. Иван говорит, ты дорого стоишь, а выучишься на горничную, цены тебе не будет. Прядок в доме наводить, постель заправлять, на стол подавать, это тебе не в кровати кувыркаться – высказалась Авдотья Никитична – так что вставай, Луша, пойдем кушать.
Лулу неохотно поднялась с постели и поплелась вслед за нянькой.
- Ох и исхудала ты, девонька, кожа да кости – вздыхала Никитична.
За столом на кухне царило молчание. Кухарка, Фенечка и конюх подозрительно посматривали на Лулу и переглядывались.
- Завтра, девоньки, за грибами пойдете – скомандовала Никитична – соленые грибочки зимой – милое дело…
Лулу боялась предстоящей зимы. Там, в Германии, в тесной съемной квартире зима была очень скучное тоскливое время, а в России, говорят, еще холоднее…
***
С утра пораньше кухарка Мотя, Фенечка и Лулу направились в лес, у каждой корзина в руке. Шли мимо золотых полей. Мужики дружно взмахивали косами, пшеницу косили, а бабы вязали снопы. Лулу засмотрелась на них…
- Эй, Лушка, не отставай! – крикнула ей Феня – чего уставилась? Работать в поле хочешь?
Фенечка с Мотей засмеялись.
- А то мы подскажем управляющему, он тебя определит на уборочную…
Лулу спросила:
- А почему вы так не работаете?
Феня презрительно фыркнула.
- Мы слуги домашние, на тяжелые работы не привлекаемся. Наше дело господ обслуживать…
Грибы собирать – дело непростое. Лулу, конечно, глазастая, видит грибочки, да не те, чем только кухарку смешит.
- Ой, не могу, набрала поганок! Отравить нас решила, басурманка… Смотри, какие собирать–то надо. Поняла?
Мотя показала ей свои грибы, как образцы. Лулу аккуратно обнюхала их и головой кивнула.
- Поняла.
Больше она поганок не брала, искала быстро, корзину наполнила.
- Молодец, Луша – похвалила кухарка, проверив содержимое ее корзинки.
***
Зима наступила внезапно, после долгих проливных дождей развезло все дороги, а потом повалил снег сплошной стеной и засыпал и деревеньку, и барскую усадьбу. Конюх Федор лопатой чистил широкий двор.
Лулу, закутавшись в теплую пуховую шаль, на ногах валеночки, выглядывала в окно, зачарованная ослепительной белизной.
- Вот и настала зимушка – зима, - сказала Никитична – не боись, Луша, насмерть не замерзнешь… Если печи топить, да, шубу носить жить можно. А коли дров не заготовил, а тулупчика с пимами нету – так и конец придет. Это ведь не ваши страны басурманские, где нагишом круглый год ходят… А ты это, когда тебя продавали на базаре, что ли голая была? Совсем? Или наврал Иван?
Лулу кивнула головой.
- И что в тебе барин нашел? Не понятно…
Потом она задумалась, и разоткровенничалась.
- А меня тоже старый барин купил, большую цену за меня отдал – похвалилась Никитична – понравилась я ему, красивая была молодая… Сам то он уже в годах был, жена у него, сыновья взрослые. А им, помещикам, нравятся девки красивые, чтобы побаловаться. А наше дело подневольное, что барин скажет, то и выполняй. Ребеночек у меня от барина получился. Чтобы позор прикрыть, отдал он меня замуж за мужичка одного, приданное за меня назначил…
- Зачем другому отдал? Не любил? – спросила Лулу.
- Любил. Потому и отдал. Не положено у нас в девках рожать, надо замуж сначала выйти.
- А барин разве не муж?
- Ох, и темная ты, Луша, думаешь, побывала у барина в кровати, так ты теперь жена? Муж – это тот, с кем в церкви венчаются, а остальные – баловство. Блуд. Поэтому вышла я замуж, мальчика родила, и все бы ничего, да беда случилась… Мы с мужем и сыном Семушкой тут при барской усадьбе жили. Да начались в округе нашей волнения крестьянские, смута. Однажды ночью напал на имение разбойник Ермолай со своей шайкой, а с ним крестьяне с вилами, топорами. Взбаламутил их Ермолай на то, что помещиков убивать надо, а имущество их грабить. Порешили они и барина, и жену его, барыню, и слуг, кого убили, кого покалечили. А меня Ермолай заприметил, схватил за косу и поволок за собой. Говорит своим разбойникам: «Эта баба моя будет!» Муж кинулся на защиту, да захохотал Ермолай и голову ему саблей снес…
Никитична слезу уголком платка промокнула. Лулу не все понимала в этом рассказе, но Авдотье это было неважно, ей просто хотелось выговориться.
- Я как это увидела, так и похолодела вся от страха… А разбойники все ценное из дома барского выгребли и подожгли усадьбу. Ермолай меня в свое логово уволок. Три дня и три ночи держал взаперти. Ночами он разбойничал по округе, а днем меня насильничал. Говорил, что я женой его буду, потому как поглянулась ему. Вот когда царь народный Петр на престол усядется, освободит всех крепостных крестьян, жизнь счастливая начнется. Он, Ермолай царю служить будет, а я при нем женой. И по тому выходило, что должна я Ермолаю подчиняться, иначе, говорил он, велю тебя выпороть, Авдотья, у всей деревни на виду. «А щенка твоего, Семена найду и этой саблей пополам разрублю!» Испугалась я тогда за сыночка своего, покорилась разбойнику – душегубцу.