- Наверно, мадам в дороге утомились… - проговорила Феня.
Катрин пришла в себя и злобно взглянула на Лулу, которая все так же стояла перед ней в чем мать родила.
- Я не утомилась в дороге. Это она! Сглазила меня, негодная девка! Приказываю высечь ее! Уведите вон эту ведьму! Прочь, я сказала!!!
Фенечка схватила Лулу за руку и повела во двор…
- Что такое, что случилось? Ты чего это голая ходишь? – испугалась Никитична.
- Барыня высечь ее велела. Говорит, сглазила ее Лулу – сообщила Феня.
- Как это сглазила? Ты что на барыню смотрела? Дурында!
- Барыня в обморок упала после того, как Лулу на нее взглянула…
- Вот беда – беда! – запричитала Никитична.
- Я ничего не делала. Барыне плохо стало, потому что она беременна – сказала Лулу.
- Да ладно! А ты откуда знаешь?
- Вижу. Девочка у нее там.
- Видит она… А мне что делать? На конюшню вести что ли, или как? – спросила Феня у няни.
- Веди, раз барыня велела… А я к барину пойду… Ох беда – беда – причитала Никитична.
Аннет бережно укладывала свою госпожу в постель, поправляла ей подушки, когда в комнату вошел Аполлон.
- Дорогая, что с тобой?
- Мне сделалось плохо, мой милый. А все эта… черная колдунья. Сглазила меня.
- А может, причина не в ней, любимая… В этом месяце у тебя не было «больных дней», и я подозреваю, что ты в положении. Иван поехал за доктором в соседнее село, я уверен, врач подтвердит мою догадку.
- Что!? Я беременна? Ты так думаешь? – Катрин удивленно уставилась на мужа.
- Уверен. Твои недомогания связаны с этим. Я так рад, скоро ты подаришь мне наследника.
Аполлон нежно поцеловал изящную руку жены и вкрадчиво спросил:
- Может, ради нашего малыша не стоит наказывать неразумную рабыню? Ты же сама сказала – такая дорого стоит, зачем товарный вид портить?
Катрин капризно надула губки.
- Ах да, совсем забыла. Эта Лулу дорога тебе, как память… Хорошо, согласна. Я ее прощаю… И пусть помнит мою доброту.
Федор привязывал руки обнаженной Лулу к «позорной лавке». На этой лавке пороли провинившихся крепостных.
- Прости, Луша, но наше дело подневольное, что баре скажут, то и делаем – говорил Федор.
- Никитична, как в воду глядела, говорила, как приедет барыня, так худо нам всем будет. А первым делом, Лулу не поздоровится – прошептала Фенечка – ты, Федь, хоть не сильно ее бей - то.
- Сам знаю, не дурак… Сколько плетей – то ей назначили?
- Да ты не торопись. Никитична к барину побежала, как он решит, так и будет.
Лулу лежала, вытянувшись на скамье, молча. Было обидно и боязно. Зачем, за что ее будут стегать плетьми. Почему эта рыжая злая женщина распоряжается? Неужели Пол не заступится, не выручит свою любимую Лулу? Жена ждет от него ребенка, но Пол не любит детей, и жену не любит, это Лулу сразу поняла, увидев их вместе.
К ним, переваливаясь, как утка, спешила Авдотья Никитична.
- Отвязывай Лушку. Простила ее барыня, не надо бить.
- Ну, слава Богу! – выдохнул Федор и принялся отвязывать рабыню.
Никитична накинула на Лулу рубаху.
- Нечего нагишом ходить, пошли в дом, горемыка ты наша.
Лулу, в сопровождении Фени и няни побрела в дом. В ее комнате ждали дети, Юра и Гаврик играли деревянными фигурками солдатиков. Лулу прослезилась.
- Няня, барыня про детей моих спрашивала. Зачем? Она что–то плохое им сделать хочет?
- Ой! Не знаю, что она хочет. Чует мое сердце, намаемся мы с этой мадамой… Скорей бы уж они обратно в город возвратились…
Иван привез на двуколке доктора с чемоданчиком. После осмотра врач вышел из спальни, и сообщил радостную весть, о которой все уже знали. Барыня в интересном положении. В связи с этим начались капризы и постоянные недомогания. Аполлон был недоволен, как человек, поддающийся влиянию, сваливал вину на дядюшку, этот брак ему был выгоден, а Пол просто пошел на поводу у родственника, и не смог устоять перед чарами избалованной рыжеволосой красотки… Семейная жизнь никакого удовольствия не доставляла. Если бы не Катрин Аполлон выбрал бы какую–нибудь скромницу в жены и жил бы припеваючи, а с этой одни проблемы…
***
Горничная Аннет явилась к Лулу, принесла платье.
- Померяй, барыня дарит тебе его – сказала она.
- Мне не нужно…
- Ты что, сдурела? Отказываться от подарков госпожи!!! Ты должна в ногах у нее валяться за то, что простила, не позволила выпороть тебя. Она, между прочим, хочет взять тебя в Москву. Тебя, дикарку!