- Я не хочу в Москву.
Аннет аж рот от удивления открыла. А Лулу подумала, что когда–то мечтала поехать с господином в Москву, а теперь, когда он женат, он изменился очень. Сам на себя не похож, он что, тоже не свободен? Он попал в рабство к этой рыжей колдунье? Угождает ей, слушается ее. Боится ее магии?
- А тебя никто не спрашивает! Скажут ехать и поедешь. Ты чего капризная такая? Разбаловал тебя барин… Госпожа велела мне манерам тебя обучить и словам французским, чтобы не стыдно было тебя господам показать – сказала Аннет недовольно гримасничая.
- Зачем меня показывать?
- О, боже! Сколько вопросов! Ты что совсем дурная? Переодевайся! – Аннет теряла терпение, она злилась. «Ну зачем госпоже эта дикая особа? Хочет, чтобы я всему обучила эту дуру, а потом прогонит меня?» - думала горничная, наблюдая, как темнокожая рабыня облачается в светлое платье прямого кроя, длина до щиколотки, под грудью атласная лента, рукав фонариком.
Через некоторое время Аннет привела рабыню в гостиную, где, вальяжно развалившись на кресле сидела Катрин, вокруг нее вертелась Фенечка, пытаясь угодить госпоже.
- А вот и наша «черная жемчужина»! Шарман! Как мило она выглядит в этом наряде! – воскликнула барыня, а Феня удивленно уставилась на Лулу. Светлое, почти белое платье удачно оттеняло блеск темной кожи, черные непослушные волосы были зачесаны назад и собраны в тугой пучок, перевязанный белой лентой.
Рабыня, опустив голову, проговорила:
- Благодарю Вас, госпожа, за милость Вашу.
Так сказать ее научила Аннет, и она, подобно говорящему попугаю, заучила эти слова.
- Лулу, не стоит благодарности. Я твоя госпожа, и должна заботиться о тебе. И о твоих детях. Феня, приведи сюда ее мальчиков, хочу на них посмотреть – распорядилась Катрин, и Феня помчалась за детьми, за которыми присматривала Никитична…
Лулу заволновалась, как бы эта дама не навредила ее малышам. Фенечка привела темнокожих мальчиков.
- Шарман! Какие прелестные детки! Особенно младший, мило, мило… Как их зовут?
- Юра и Гаврик – ответила Лулу.
Старший, пятилетний Юра, бойкий и шустрый, смотрел на барыню дерзко, младший, более светлый, совсем маленький, Гаврик, два годика, испуганно вцепился в подол сарафана Фенечки, собственную мать Лулу в новом наряде, он просто не узнал.
- Молодец, Лулу. Дети симпатичные, чем больше ты их родишь, тем лучше для нас, твоих господ. Поэтому не останавливайся на достигнутом, рожай на здоровье, милочка… - произнесла барыня сладким голосом и обратилась к своей горничной – Аннет, угости детишек конфетами.
Дети получили сладости, и барыня, устало взмахнув белой ручкой, сказала:
- Все, Лулу, можешь идти… и детей уведи.
Лулу, поспешно удалилась из гостиной, схватив младшего на руки, а старший в припрыжку сам на улицу побежал. Там в господском саду столько всего интересного, а находиться в доме скучно. В саду на лужайке бегала за бабочками Глаша, дочка Фени. Никитична, увидев Лулу, воскликнула:
- Матерь божья! Лушка! Ты ли это? Прям, как барыня! Это что же, госпожа наша так тебя нарядила? Ну дела! То голышом тебя из дома выгнала, то платье свое дарит. Ох, не к добру это, не к добру.
- Что делать, Няня? Она хочет забрать меня в Москву.
- Хочет, значит, заберет. Если не раздумает. Капризная она очень… А беременность как тяжело переносит, тошнит ее все время, голову кружит. Ох уж эти изнеженные дамочки – вздохнула Никитична…
К осени хозяин собрался в дорогу, отпуск закончился, нужно было ехать в Москву. А жена его осталась в имении, потому что врач сказал вредно мадам Катрин, учитывая ее положение, в повозке трястись по дорогам нашим, и потому целесообразно ей в деревне перезимовать. Аполлон даже вздохнул с облегчением, постоянные капризы женушки ему порядком надоели, потому поцеловав жену в напудренную щеку, он ловко запрыгнул в карету, помахал рукой провожающей его прислуге, и укатил в другую жизнь, городскую…
9. "Принцесса Лулу"
Снова закончилась уборка урожая, упал первый снег, вскоре установилась зимняя дорога. Обоз с продовольствием направился в Москву. Все, как всегда. Лулу привыкла к размеренной жизни в деревне. Правда, с появлением госпожи жизнь девушки, да и всех слуг круто поменялась. Барыня была строга, капризна, требовала неукоснительного повиновения и соблюдения всех правил, что сама установила. Горничная девушка Аннет исправно занималась с Лулу, обучая ее манерам и французским словечкам. Правда, при всяком удобном случае докладывала госпоже, что дикарка Лулу непроходимо тупа.
- А может, не она тупая, а ты плохо ее обучаешь? С тебя и спрос – усмехнулась Катрин.