- Да. Муж старается, ему это так необходимо.
- Ну еще бы – хитро подмигнула тетушка и обратила свой взор на Лулу – какая темная кожа у этой рабыни. Вы знаете, в Новом Свете, хозяева специально спаривают африканок с белыми рабами, в результате получаются такие красивые метисы. Они очень ценятся.
Тетушка говорила по–французски, нисколько не смущаясь, что рабыня ее слышит и даже понимает, о чем речь. Очень хотелось Лулу опрокинуть на голову тетушки поднос с шампанским, но это ей дорого бы обошлось, и она только упрямо сжала полные губы, наклоняясь к хозяйке, когда та пожелала взять бокал шампанского, тетушка тоже ухватила себе фужер, хотя ее глазки и так бегали и блестели от излишек спиртного.
- Я слышала про это, и даже видела такого мулата в доме одной моей подруги, когда гостила в Петербурге, - произнесла Катрин, чуть понизив голос.
- И как он тебе? – заинтересовалась тетушка.
- Шикарный…
Этот разговор засел в сознании Лулу, неприятно тревожа ее сознание.
Глубокой ночью, когда гости разъехались по домам, а слуги торопливо навели в доме порядок, повар Жак увлек Лулу в свою комнату. При этом он шептал ей ласковые слова, желая получить долгожданное плотское наслаждение.
- Жак, ты делаешь это, потому что барыня приказала?
Вопрос охладил пыл любовника, и он даже несколько смутился.
- С чего ты это взяла? При чем здесь барыня? Зачем приказывать, когда я сам по уши влюблен в тебя, Лулу – заговорил Жак, оправдываясь. Лулу подумала: «Когда белый человек говорит много слов, значит, он врет»
- Я знаю, слышала. Госпожа хочет, чтобы я родила детей от тебя. А потом она их продаст.
Она смотрела ему прямо в глаза, и понимала, что Жак знает об этом.
- И ты согласен, что твои дети будут проданы на рынке, как вещи? Может, она тебе за это платит? – эта мысль ее осенила только что, и глаза ее сделались большими, они сверкали в полутемной каморке неестественным блеском - ты ведь «свободный человек», и служишь барыне не просто так, а за деньги.
- Лулу, успокойся. Да, я свободный человек, но я правда влюбился в тебя… А барыня… она догадалась, или кто–то из слуг донес. Она вызвала меня и предложила… она велела «сделать тебе ребенка» - признался Жак.
- И ты согласился – грустно произнесла Лулу.
- Да, я согласился. «Конечно, ты можешь отказаться» - сказала мадам Катрин – «но в этом случае, я прикажу крепостным сделать это. А они не станут церемониться с девкой. Как говорится, и дешево, и сердито. Но мне хочется, чтоб все было культурно, по желанию.» Понимаешь, я не мог допустить, чтобы грязные неотесанные мужики взяли тебя силой. Поэтому я согласился… Ты ведь рабыня, госпожа может сделать с тобой все, что угодно. Я хочу защитить тебя, Лулу.
- Защитить?
- Да, я давно все придумал. Я украду тебя. Но мне нужны деньги, я заработаю побольше денег, и мы уедем во Францию, а лучше в какую–нибудь колонию, где нас никто не найдет, и будем там жить вместе, как муж и жена.
- А дети? – спросила Лулу.
- Какие дети?
- Мои дети – Юра и Гаврик.
Жак явно не брал в расчет сыновей Лулу. Убежать от господ с рабыней и двумя детьми – задача невыполнимая. Да и зачем ему незаконные дети господина Галицкого.
- Я думаю, их отец позаботится о них. В любом случае, они его собственность… - пробормотал Жак. – Лулу, куда ты? Не уходи.
Но рабыня неслышно прошла к двери и оставила француза в одиночестве…
***
Лулу привыкала жить в городе. С утра супруги Галицкие и Аннет, как и положено благопристойным православным уехали на воскресную службу. А повар Жак и Лулу отправились на рынок закупать продукты. Девушка волновалась, в большом городе, в толчее, она боялась потеряться и торопливо семенила за поваром. Смотреть по сторонам было любопытно, но страшно. Зато все кому не лень глазели на нее.
Жак выбирал продукты и складывал в большую плетеную корзину, которую несла Лулу. Наконец, корзина была наполнена, и подхватив ее с двух сторон Жак и Лулу, направились домой.
- Ты все еще сердишься на меня, Лулу? Напрасно. Неужели ты не хочешь бежать от своего рабского положения? Ты же принцесса, дочь Вождя? А дети? Да, дети – это, важно, у тебя прекрасные сыновья. Но поверь, скоро рабство отменят, и твои мальчики будут свободны, тогда мы вернемся и заберем их – объяснял Жак. Лулу остановилась.
- Как это отменят? Когда?
- Я не знаю, когда это произойдет. Но в Европе рабство отменили почти все страны, значит, и в России это произойдет непременно – рассуждал Жак, произнося вольнодумные речи, а Лулу слушала, пытаясь разобраться, сопоставить воедино все непонятные явления, окружающие ее в этом холодном мире. Она думала, что все освоила, разобралась, как все устроено, пока жила в имении. Но нет, приехала в город и снова все сначала – привыкай, приспосабливайся. А тут еще Жак со своей идеей побега.