- Лулу, ты куда это? Заблудишься! – услышала она голос хозяина, обернулась, виновато голову опустила. Он же улыбался.
- Цветочки собираешь? Смотри, что у меня есть.
В его ладони лежали красные спелые ягоды.
- Что это?
- Земляника… Попробуй, вкусно.
Она съела необычного вкуса ягоды, и благодарно улыбнулась.
- Вкусно…
- Хочешь еще? Они здесь в траве – сказал он. Красивые ароматные ягоды прятались в зарослях травы, и Лулу принялась их собирать, радостно улыбаясь…
Солнце здесь не такое жаркое, и зелень не такая яркая, и нет привычных криков обезьян, и вместо попугаев на ветках порхают какие–то маленькие птички и весело щебечут, это не ее родная земля, но, если хозяин привез ее сюда, значит, так и нужно, здесь тоже хорошо, Лулу подумала, что она привыкнет и будет счастлива в этой стране…
- Барин!!! Лулу! Карета подана! – доносился голос Ивана.
Лулу в это время находилась в объятиях господина… Грудь ее приятно заныла, и тонкая рубашка промокла от выделившегося молока – значит, Юра проголодался.
- Идем, Лулу, пора в дорогу…
***
Родовое имение Аполлона показалось на пригорке, барский дом в два этажа, рядом деревня, поля, засеянные пшеницей. Уставшие лошади тянут запыленную карету, въезжают на просторный двор. На крыльце путников встречает дородная женщина - нянька Авдотья Никитична и горничная девка Феня. Кучер Федор, справный парень, кинулся к лошадям. Нянька, прослезившись, причитает:
- Здравствуй, Аполоша, здравствуй, милый! Уж и не чаяла дождаться тебя с чужой сторонки!
Молодой барин обнял свою няньку.
- Здравствуй, Никитична. Ну, будет причитать. Все хорошо. Я вернулся.
Из кареты робко выглянула Лулу.
- Ой! А это что за чудо – юдо? – охнула Авдотья.
- Это не чудо, Никитична, а Лулу. Прошу любить и жаловать… Лулу, выходи, не бойся!
Девушка выбралась из кареты с ребенком на руках предстала пред встречающими.
- Так она и с приплодом – прошептала нянька.
- Лулу, между прочим, от смерти меня спасла. Так что не обижай ее, Никитична. Комнату ей выдели хорошую, и для ребенка все, что надо дай…
- Как скажешь, Аполонушка, как скажешь…
С опаской смотрели на темнокожую девицу Никитична и Фенечка, но барин приказал, значит, нужно выполнять. Комната у Лулу скромная, но светлая, удобная. Иван с Федором колыбель для мальчика принесли, Фенечка кровать чистым бельем застелила, рубаху белую и сарафан выдала. Кормили Лулу на кухне за столом большим, на нем скатерть белая, и еда вкусная… Лулу уплетала с аппетитом, а Никитична, подперев рукой подбородок смотрела на нее жалостливо.
- Я, дура старая, боялась привезет барчук каку–нибудь немку, а тут еще краше. Где ж он такую добыл?
Иван крякнул.
- Не гунди, Никитична, где добыл? Покойный барин ему подарил. Купил на базаре, там этого добра полно, так и стоят вдоль стеночки нагишом…
- Ой, срам–то какой – фыркнула Никитична – неужто получше не нашлось? Эта уж сильно черненькая.
- Много ты понимаешь. Она одна подороже нас всех вместе взятых будет – Иван окинул взглядом прислугу.
- Да ну?! – удивилась нянька.
- Лапти гну. Что я врать буду. Так что бережно с ней обращайся… Опять же барина она спасла, а то ведь осиротели бы мы все. Если бы супостаты зарубили Аполлона Юрьевича, кто бы нами владел? Братец нашего покойного барина Алексей Михайлович, а он человек городской, деревеньку нашу не жалует. Продал бы имение и делу край, а там ведь какой хозяин попадется – рассуждал Иван – наш то барчук добрый…
Слуги согласно кивали головами.
- А как спасла–то она его? – спросила Никитична.
- Сон у нее чуткий, проснулась, видать, услышала, что резня началась. Разбудила барчука, убежали они от супостатов этих, убийц окаянных. А барина нашего Юрия Михайловича и супругу его порубали ироды проклятущие – прослезился Иван – так и хоронили в гробах закрытых…
Никитична с кухаркой испуганно перекрестились.
- Царство небесное, вечный покой страдальцам…
Пришла горничная Феня, сказала барин Лулу к себе зовет. Лулу в сопровождении Фенечки ушла из кухни, и обсуждение продолжалось.
- Это поначалу она какая–то не такая, а если приглядишься, то и ничего девка, смышленая. Она и говорить по-нашему научилась, и готовить умеет, я научил…
- Ну, ты научишь! Сам- то, чего умеешь!? – хохотнула кухарка.
- Да уж умею, не хуже тебя. Барин ел, не жаловался – возразил Иван.