Феня посмотрела на нее удивленно.
- А ты что, замуж собираешься? Хорошее приданное это не про тебя. У тебя ничего нет! Ни-че-го! – Феня для наглядности руками развела – а чтобы замуж выйти надо, чтобы приданое было. Вот.
Лулу подумала: «Как это ничего? У меня Юра есть», - но промолчала, видимо, ребенок не считается.
- А у тебя приданое есть?
- Конечно. Целый сундук добра. Рулон половиков, перина пуховая, четыре подушки, одеяло, шаль, четыре рубахи, платки цветные, два сарафана… да так по мелочи…. Ладно, ты мне зубы – то не заговаривай. Собирай ягоды, да обратно пойдем… А то Никитична ругаться будет.
Она помогла Лулу набрать полную корзину, и они пошагали в сторону усадьбы… Лулу больше не приставала с вопросами. Знала только, что, если барин уедет, она должна ехать с ним… А для этого он должен ее любить так, чтобы жить без нее не мог, потому и нужен был «напиток любви».
***
Аполлон выехал из поместья уже после обеда, Иван гнал лошадей. Хозяин собирался ехать с утра пораньше, да не получилось. Лулу виновата, она пришла к нему в кабинет вечером. Аполлон разбирал бумаги, готовился дать распоряжения управляющему перед отъездом.
- Что, Лулу, зачем пришла?
Девушка скромно приблизилась к столу.
- Я принесла тебе компот, попробуй – она протянула ему красивую кружку с ароматным напитком.
Было жарко и душно, поэтому Аполлон с удовольствием выпил компот, вкус его был странный с кислинкой.
- Вкусно. Спасибо, Лулу.
- Пол, ты возьмешь меня с собой?
- Нет, ты останешься, здесь тебя никто не обидит.
Глаза девушки наполнились слезами.
- Ну вот, еще чего, плакать надумала. Понимаешь, нельзя тебе со мной ехать.
- Не понимаю – всхлипнула она.
Жалко стало Аполлону девчонку, но правда, в Москве его ждет дядюшка, он договорился насчет службы для племянника. Лулу там не место, да и ребенок у нее маленький, его куда?
- Иди ко мне, – барин усадил ее к себе на колени, приобнял за талию, и тут нахлынуло желание, да такое непреодолимое, что он поспешно занялся с ней любовью, и только потом сообразил, что вот–вот сюда заявится управляющий, а одного раза Аполлону показалось мало. «Да ну их, дела эти» - подумал он и повел Лулу в свою спальню.
Господин неутомимо работал на любовном фронте, когда в дверь спальни скромно постучали.
- Аполлон Юрьевич! К Вам управляющий… - голос Фенечки из-за двери.
- Пусть придет завтра утром! – рявкнул хозяин, не спуская глаз с Лулу, лежащей под ним на широкой кровати. Шаги горничной стихли. И Аполлон продолжил свои действия. Влюбленные не спали до полуночи. Потом вконец утомленный, как выжатый лимон, мужчина провалился в глубокий и сладкий сон, в котором он снова получал удовольствие от ласки его любовницы.
Проснулся утром с трудом. Лулу в постели не было, конечно, ускользнула в свою комнату к ребенку… «Да уж ночка выдалась, умопомрачительная. Как мне будет не хватать в Москве Лулу. Может, прав был Олег, когда говорил про тайную африканскую магию… Ни с кем такой страсти не испытывал, как вчера» - подумал Аполлон, выглянув в окно, увидел, что конюх и Иван приготовили карету для поездки… Внизу, его терпеливо дожидался управляющий, он доложил о состоянии дел накануне уборки урожая, а хозяин был рассеян и невнимателен…
Прощаясь с прислугой, он не решался взглянуть на рабыню, иначе не утерпит и возьмет ее с собой. Аполлон поцеловал няньку и забрался в карету, Иван уселся на облучок, и повозка плавно выкатилась с широкого барского двора. Авдотья Никитична перекрестила отъезжающую карету, Фенечка с кухаркой помахали платочками, и вскоре все слуги, переговариваясь, разошлись по своим делам. Одна только Лулу осталась стоять на крыльце, прижимая к себе ребенка…
4. Жизнь без господина
Лулу третий день лежала в своей комнате на кровати, свернувшись клубочком, слезы она выплакала все, поэтому просто лежала, периодически уходя в сон и просыпаясь, когда плакал ребенок. Обида захватила ее сразу. Все напрасно, «напиток любви» не помог, господин даже попрощаться с ней не захотел, как будто нет ее, няньку обнял и уехал, на Лулу с малышом даже не посмотрел…
- Что же ты, дева горемычная, лежишь? Не пьешь, ни ешь. По барину страдаешь? Вставай давай, хватит валяться – сказала ей Никитична – или ты с голоду решила помереть?
- Зачем жить, няня? Пол уехал, не взял меня. Ивана взял, а меня нет. Я готовить, стирать могу.
- Эх ты, дуреха. Стирать, готовить там и без тебя есть кому. А у тебя ребенок грудной, зачем он там? Одна морока. А умирать я тебе не позволю, барин велел заботиться о тебе. А если помрешь, что я ему скажу, когда приедет.