Широким шагом, с наслаждением разминая затекшие ноги, он дошел до границы участка и пересек отчетливо видимую благодаря световой дорожке черту, не без внутреннего непонятного безотчетного содрогания перейдя на территорию тьмы.
Чувство экзистенциального трепета охватило все его существо. Но он переборол в себе детский страх, запрятанный, как и у каждого, в самых отдаленных уголках сознания, и зашагал дальше. «Прогуляюсь до леса, там посуше».
Промозглая морось увлажнила лицо. Мелкие капли стекали по щекам, приятно щекоча подбородок и шею. Очки быстро покрыла густая пелена влаги. Но Лавров сам не зная почему упрямо шел к кромке леса. Давно докуренная сигарета утонула в одной из бесчисленных луж, по которым смачно чавкая и хлюпая, ступали его сапоги. И ее маленький огонек – последний рубеж обороны, еще не взятый невидимой, но отчетливо ощутимой армией ночной тьмы, безвозвратно погас. Он шел через мрак.
Вскоре глаза привыкли к темноте. Лавров уже начинал различать черные лапы вековых елей, обнаженные сухие пальцы какого-то кустарника и осоки, которые, казалось, призывно махали ему, тонким, еле слышным, потусторонним шепотом обещая поведать неземные, недоступные человеку тайны.
Лавров остановился у самой кромки леса, не находя в себе сил ступить дальше. Это была не его территория. Чуждая, странная, непонятная стихия природы, лишь весьма поверхностно описанная и изученная любопытствующим интеллектом своего «царя», о котором, без сомнения, она никогда не подозревала, одновременно завораживала, притягивала и отторгала от себя. Как отторгает религиозное святилище непосвященного в таинства Веры.
Лавров замер, не в силах преодолеть этот негласный запрет, очарованный внезапно нашедшим на него осознанием собственного недостоинства.
«Святотатство!» – молнией промелькнула в голове мысль, и он снова закурил.
Оранжево-желтый язычок зажигалки на мгновение выхватил, словно украл у темноты, кусочек запретного царства. Несколько хвойных ветвей, тонкие прутья ближайшего кустарника, пустую семенную коробочку высохшего растения. Терпкий сигаретный дым заструился в сторону леса – именно туда дул ветер.
Лаврову почему-то стало не по себе. Затхлый запах болот, гниющей травы в этом месте был особенно силен. Где-то заунывно завыла собака, опять противно закаркали вороны, сухо и недовольно зашептали, заскрипели старые деревья.
Вдруг что-то коснулось его шеи.
Волосы на голове сразу же стали дыбом, по спинному хребту скользнула омерзительная ледяная змея и он инстинктивно отпрыгнул в сторону, выронив сигарету, которая, сердито пшикнув, тут же потухла в луже из черной воды. Лавров ощутил, как капли холодной влаги заползли за шиворот и рассмеялся. Это всего лишь ветка!
«Однако, хватит», – подумал он и направился к дому.
Уже почти дойдя до калитки, он вдруг услышал оклик.
«Хозяйка? Черт, разбудил, значит… Придется извиниться». И лишь мгновение спустя сообразил, что оклик раздавался не со стороны дома, а сзади.
Лавров стремительно обернулся. Оклик повторился. Мерещится?
Наконец у самой кромки леса что-то зачавкало и послышался сухой треск раздвигаемых стеблей травы и ветвей. Там показалось темное размытое пятно, словно черная дыра, ведущая в неизвестность.
Легкая оторопь быстро сменилось обычной сдержанностью. Лавров сделал несколько осторожных шагов туда, откуда раздавался звук.
– Кто здесь? – шепотом произнес он. – Нужна моя помощь?
– Нет… то есть да. Кто вы?
«Женский голос. Черт! Еще этого мне здесь не хватало!»
– Кирилл. Блин. Лавров.
– Ха-ха-ха!
– Не понимаю, что здесь смешного?
Лавров быстро пошел навстречу темному пятну, одновременно тщетно щелкая колесиком зажигалки. «Промокла!»
– Прости, просто смешно. Так все-таки: «Кирилл». «Блин». Или «Лавров»?
«Черт! Еще и молодая, судя по голосу. Нигде от них спасу нет!»
– А мы уже на «ты»? – буркнул, насупясь, он.
– Можно и на «ты».
– Отлично, если выйдем к свету, конечно. Терпеть не могу говорить с тенями!
– А что – часто приходилось? – опять засмеялась невидимая собеседница.
– Вообще-то первый раз. Я серьезно.
– И я – серьезно. Но я не могу выйти, ноги застряли в какой-то луже. Могу потерять ботинки.
– Нормально! В такую погоду ночью идти в болото! В своем ли ты уме?!