Девушка не раздумывая поднесла руки к щекам и снова поймала взгляд Ренно.
Выражение его глаз изменилось, Ренно продолжал смотреть на Дебору, забыв о толпе. Он так долго ждал этого знака и теперь, расправив плечи, пожирал ее взглядом.
Деборе казалось, что вся ее жизнь осталась в прошлом. Теперь она обещала, если только белый индеец останется в живых, стать его женщиной. Тетушка Ида была бы шокирована и оскорблена нарушением священных принципов, но Дебора ни в чем не раскаивалась. Она выплатила самый большой долг, и сделала это по доброй воле единственно возможным способом.
Девушки зашептались. Дебора и Ренно по-прежнему не сводили друг с друга глаз.
Ренно тоже давал обещание. Он должен выйти победителем, и сделать это ради нее! Не важно, что заставило девушку изменить свое отношение к нему.
Ренно отвел взгляд от Деборы и впервые посмотрел на Ми-кью-ила, стоящего на дальнем конце площадки. Тот был огромен и почти так же силен, как Я-гон, и Ренно знал, что грядущий бой потребует всех его сил — и моральных и физических. По ловкости и выносливости Ренно превосходил соперника, но мало кто мог сравниться с Ми-кью-илом в мощи.
Ми-кью-ил плюнул на землю, повторяя вызов. Ренно стоял неподвижно, оценивая противника. Ми-кью-ил достал из-за пояса свое единственное оружие — каменный нож. Ренно предпочел выждать, а не хвататься сразу за свой, металлический. Прежде чем начать действовать, нужно было изучить стиль противника.
В глазах Ми-кью-ила мелькнула ненависть, и он двинулся вперед, сделав сначала несколько шагов, а затем мощный рывок вперед.
Ренно готов был поклясться, что именно так он и должен был поступить. Воины других племен никогда не ожидали такой яростной атаки, но Ренно с детства изучал эту тактику. До последнего шага противника он стоял неподвижно, а потом просто отступил в сторону. Ми-кью-ил проскочил мимо врага и оказался за пределами отведенного пространства.
Некоторые воины начали смеяться, и громче всех хохотал Эл-и-чи.
Насмешки взбесили Ми-кью-ила, глаза его загорелись ненавистью. Он вернулся на площадку и направился к противнику. Ми-кью-ил, похоже, рассчитывал, что Ренно повторит тот же маневр, и в результате чуть не врезался в соперника. А тот уклонился и немного повернул ногу.
Ми-кью-ил споткнулся, упал на землю и секунду лежал неподвижно. Ренно вытащил нож и нагнулся, собираясь вонзить его в спину врага.
Ми-кью-ил откатился в сторону, развернулся и ударил сам.
Ренно поймал его за руку, а Ми-кью-ил свободной рукой ухватил юного воина за запястье. На этот раз на земле оказались оба, и теперь каждый пытался высвободить руку со смертельным оружием.
Ренно знал, что противник превосходит его в силе и не следует затягивать поединок. Судя по всему, Ми-кью-ил подумал о том же и пнул Ренно в пах.
От боли Ренно едва не потерял сознание. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица противника, и Ренно решил этим воспользоваться. Он согнулся, делая вид, что слабеет, и Ми-кью-ил уже приготовился нанести следующий удар, как Ренно кулаком ударил его по носу. Брызнула кровь.
Ми-кью-ил, истинный сенека, не подал виду, что ему больно и снова бросился в бой.
Противники катались по земле, пытаясь получить преимущество и не переставая наносить яростные удары ногами.
Толпа, затаив дыхание, придвинулась к самой черте, и старшие воины выставили копья, чтобы люди не могли пройти дальше.
Дебора была уже не в силах смотреть на то, что происходит на площадке, ей хотелось закрыть лицо, и девушка молилась, чтобы Ренно одолел коварного противника. Она боялась, что у белого индейца не хватит сил, но продолжала надеяться на чудо.
Соперники выпустили друг друга и, сжимая в руках ножи, поднялись на ноги. Теперь они стояли, переводя дыхание, и настороженно глядя друг на друга.
Ренно уже доказал лживость чудовищного обвинения в трусости, но Ми-кью-ил не мог отказаться от своих слов. Никто из них не хотел терять лицо. Для сенеков честь всегда была превыше всего.
Ренно взмахнул ножом, и Ми-кью-ил поспешно отскочил назад. Сторонники Ренно злорадно рассмеялись, и даже старшие воины не могли удержаться от улыбки. Теперь можно было упрекнуть в трусости самого Ми-кью-ила.
Ми-кью-ил прищурился, напряг мускулы и снова двинулся вперед.
На этот раз удар был неотвратим, и нож вонзился в левое плечо Ренно.
Юноша не подал виду, что ранен, хотя боль оказалась мучительной, и в ту же минуту бросился на противника.
Дебора трепетала. Крови было не очень много, но рана наверняка глубокая и причиняет страшную боль.
Ренно лучше любого из зрителей понимал всю серьезность собственного положения. От боли кружилась голова, и он знал, что скоро потеряет сознание, и тогда противник сможет перерезать ему горло, вонзить нож прямо в сердце и стать победителем.
Чтобы остаться в живых, нужно немедленно одолеть врага.
Собрав последние силы, Ренно устремился на Ми-кью-ила. Левая рука беспомощно болталась вдоль тела. Бить нужно было наверняка. Ренно, не заботясь о том, что может получить новую рану, сделал обманное движение, потом еще одно. Наконец ему удалось отвлечь внимание соперника, и резким ударом молодой воин вонзил лезвие в тело врага.
Ми-кью-ил пошатнулся, схватившись за грудь. Ренно ударил еще раз, прямо в сердце, и Ми-кью-ил умер, не успев упасть на землю. Кровь хлестала из обеих ран.
У Ренно зашумело в ушах, перед глазами все плыло, но он все же сумел опуститься на колено и срезать прядь волос с головы врага. Теперь честь его была спасена.
Ренно потерял сознание. Дебора кинулась вперед, оттолкнув копье, преграждавшее путь, и упала на землю рядом с победителем. Дыхание Ренно казалось совсем слабым, и, даже несмотря на загар, было видно, как он побледнел.
Никто не пытался увести девушку с поля, а вскоре к ней подошла подчеркнуто спокойная Ина.
— Мой сын жив, — объявила она.
— Он тяжело ранен! — закричала Дебора.
— Он жив!
Эл-и-чи с другими воинами из клана Медведя прошли на поле и сцепили руки, образовав нечто вроде носилок. Ренно подняли и понесли обратно в поселение.
Следом шли Ина, Дебора, Са-ни-ва и Ба-лин-та. Девочка с трудом сдерживала слезы. Только Гонка, по-прежнему в сопровождении военных вождей племени, казался невозмутимым.
Йала и ее семья должны были заняться похоронами Ми-кью-ила. Проиграв схватку, он потерял право на торжественное погребение, так что предстояло просто освободить дух воина и пустить его вечно скитаться по земле без приюта и отдыха.
Ренно положили на постель в его собственном доме, и Ина принялась за дело. Она сняла с шеи мешочек и, напевая заклинание, посыпала тело и лицо сына сухими травами.
Дебора с нетерпением наблюдала за бессмысленным бормотанием. Ее настораживало, что рана почти не кровоточит, и девушка решила как можно скорее приложить к раненому плечу горячие припарки.
Снаружи послышался шум, и вскоре домик заполнился хранителями веры в жутких огромных масках. Шаманы размахивали руками, пели и посыпали Ренно пеплом.
Дебора разозлилась.
— Прекратите! — закричала она, но в общем шуме ее никто не услышал.
Кое-кто из хранителей веры еще испытывал симпатию к Ми-кью-илу, но тем не менее не отказывался от выполнения своих обязанностей. Наконец шаманы ушли, а их место заняли Гонка, Са-ни-ва, Эл-и-чи и Ба-лин-та. Вся семья хором возносила молитвы маниту земли и неба, леса и погоды.
С каждым часом Дебора волновалась все сильнее. Ренно с трудом дышал, плечо опухло, начиналась лихорадка.
— Пожалуйста, — заговорила девушка на языке сенеков, — позвольте мне помочь ему, пока не поздно.