— Не знаю во что вы ввязались, но мне это не нравится, — мрачно констатировала Стерн, — Карты смотрят очень далеко, чего обычно не делают. Боюсь, уже все предрешено.
Такото нервно разгладила кожу на руках, мурашки пробежали по всему телу. Она не разбиралась в картах, да и желания у нее никогда не было, откровенно говоря, но их мир был полон магии, поэтому в достоверность сложно не верить. Многие маги при дворе практикуют гадание.
Стерн стала по очереди указывать на карты и говорить:
— Пятерка кубков, в данном раскладе не самая страшная карта. Боль, печаль, меланхолия из-за какой-то утраты. Десятка мечей: крах, развал, неудачи, ужасная потеря. Самое пугающая в этой карте, что выхода из этого состояния нет и не будет, тем более, за ней следует Башня: сильные перемены, разрушение, которые закончатся Смертью. Обычно эта карта означает перемены, смерть старого, рождение нового. Но смотря сейчас, я могу даже предположить, что может иметься ввиду смерть физическая, — Стерн хмурилась, постукивая какой-то ритм по столу, — Все начнет рушиться, но первой утраты еще не произошло, а когда она произойдет, я узнать не могу. К тому же, не могу сказать, в чьей жизни начнется черная полоса, которой не суждено будет закончиться.
_____________________________________________
ТГ: @natanielveshaet
Эпилог. Письмо, решившее все
Все мысли занимали карты, покушение, экзамены и бесконечная вереница уроков. На столах огромными стопками стояли книги и учебники, комнаты завалены пергаментом, испачканы чернилами. Все это безумство не давало сосредоточится на чем-то ином, каждый ученик академии сосредотачивался на учебе и долгих тяжелых практиках.
Такото давно перестала гнаться за статусом, признаться, она и думать забыла о нем, и о Валиос. Она тряслась над жизнью Ури и учебниками, иной раз ловя себя на удушливой панике, когда дело доходило до экзаменов, которые с каждым разом все труднее и жестче. Ни от кого не было пощады, даже от самых добрых преподавателей вроде Стерн или Емши, а что уж говорить о Анкоре или Ландари, если первая была даже жестока, то вторая запредельно строга.
Первый снег давно выпал, океан замерз, поля застелили белые простыни. Такото нервно царапала пером по пергаменту, все хмурилась и думала, что ее голова вот-вот лопнет. Зимние экзамены наступили так же быстро, как прошла осень, давно девушка забросила расшифровки книг, ударившись в учебу и, ко всему прочему, Изен до сих пор требовалась ее помощь, что отнимало все время. Даже Адо, всегда расслабленный, теперь ходил хмурый, сейчас он сидел рядом с таким лицом, будто у него кто-то не так давно умер. Возможно, имелись ввиду нервные клетки, но никто, к сожалению, не заботился о нервах молодых учеников.
Ночь спустилась на остров, метель завывала, бросая колючие снежинки во все стороны. У Такото слипались глаза, но она прихлебывала чай с Лаксом, который, впрочем, почти не помогал. Какая-то мысль, далекая и странная промелькнула в голове, что заставило ее поднять голову и посмотреть в окно. Адо кинул на нее взгляд, но промолчал.
— Не знаешь, Такура не говорила ничего про свою мать в последнее время?
— М? Нет... Ничего такого. По крайней мере, я не на столько близок с ней, чтобы она лично мне о чем-то рассказывала.
Такото задумалась, после встала.
— Я пойду в конюшню, которая в порту. Что-то мне беспокойно.
— Тогда я с тобой, уже поздно и темно.
— Нет. Я должна быть там одна. Не беспокойся, со мной будет все хорошо.
Такото коротко его обнимает, поспешно одевается, чуть не забыв натянуть обувь, после чего выскочила за дверь.
От холодного резкого ветра перехватывало дыхание, Такото укуталась в пальто и двинулась вперед по улице, снег резал лицо и руки, не закрытые перчатками. Что-то погоняло ее вперед, заставляло едва не бежать по пустым переулкам, освещаемых только фонарями с магическими светильниками и редкими проблесками в окнах. Чем ближе Такото подходила к океану, тем холоднее становилось, снег лип на ресницы, сопли собирались в носу, но девушке все было нипочём, зимы на ее родине были того хуже.
Скоро показалась ледяная гладь, большое дерево, голое и обдуваемое всеми ветрами, и там же каменное строение конюшни, где горел слабый свет. Такото нырнула в здание, укрывшись от сильного ветра и холода. Пришлось проморгаться, сбрасывая снег с ресниц и осматривается. В самом конце стояла девушка, полностью укрытая плащом, но золотые волосы, выбивающиеся из-под него, не оставили сомнений.
— Такура?
Фигура вздрогнула и обернулась, на ее лице застыло горе, страх и удивление одновременно. Это действительно была Такура, глаза ее покраснели от пролитых слез, на щеках морозными полосами застыли мокрые дорожки, она вся дрожала. Никогда Такото ее такой не видела, такой маленькой и слабой, напоминающей ребенка, а не будущую королеву.