Следуя примеру своего наставника, послушник выдержал очередную паузу. Он медленно поднес к губам бокал, не спуская глаз с собеседника. Тот, казалось, не заметил ни его маневра, ни намека на собственную манеру поведения.
— Таким образом, я пришел к выводу, — продолжал Бенжамен, — что отец Амори и в самом деле написал завещание. Да! Написал, но устроил дело так, чтобы никогда никому его не отдавать по собственной воле. И если то, о чем я думаю, правда, его завещание преследовало единственную цель: отпустить ему грех утаивания и упущения, в котором могли бы обвинить аббата. Потому что для того, кто умеет читать, кто действительно хочет знать истину, эта истина вполне доступна. Ничто не спрятано, все написано черным по белому, или, вернее, белым по черному, как в нашем случае. Отец Амори сообщает, что истина, то есть его исповедь, лежит вместе с ним в могиле.
Брат Бенедикт одобрительно хмыкнул и сделал вид, что аплодирует. Юноша превзошел все его ожидания.
— А знаете ли вы, где могила нашего конспиратора?
Вопрос Бенжамена удивил. Он ждал чего угодно, но только не этого. Он думал, что большой монах начнет искать слабые места в его системе доказательств, выдвинет собственную гипотезу, но этим вопросом, заданным безо всякой иронии, ответ на который, по всей видимости, был ему известен, брат Бенедикт давал понять, что согласен с его предположениями.
На самом деле брат Бенедикт, едва взглянув на завещание, пришел к тем же самым выводам, но любезно промолчал о том, что молодой человек не сообщил ему ничего нового.
— Сам я не видел могил, но мне говорили, что все настоятели похоронены в крипте. Значит, и отец Амори должен лежать там же.
Большой монах ничего не ответил, он казался задумчивым и даже встревоженным. Бенжамену стало страшно.
— Неужели у нас нет не только завещания, но и могилы?
Брат Бенедикт молчал. И тому была веская причина: он допивал содержимое своего бокала.
20
— Успокойтесь, — сказал он, злоупотребив коньяком и терпением юноши, — его могила внизу, там же, где и все остальные.
Бенжамен облегченно выдохнул, не понимая, что же так расстроило его напарника.
— Тогда почему у вас такое выражение лица, словно вас собираются похоронить заживо?
Сравнение вырвалось как-то само собой. Бенжамена обдало жаром с головы до ног, но он быстро взял себя в руки, сообразив, что хотя бы не ляпнул «замуровать».
— Ну так как? Если могила в крипте, что нам мешает пойти и посмотреть на нее поближе?
— Но… но… — бормотал большой монах.
— Вас пугает необходимость вскрыть гроб? — спросил Бенжамен. — Неужели вас мучают угрызения совести? Особенно теперь, когда нам обещано столько всего интересного! Только не надо читать мне проповедь об уважении к мертвым! Впрочем, поступайте как хотите, но предупреждаю: никто не помешает мне пойти и проверить предположение, даже если это запрещено. Поверьте, я сумею пробраться в крипту, мне прекрасно известно, где находятся те два хода, которые ведут туда. Я пойду один, если понадобится!
Бенжамен рассердился, неверно истолковав поведение своего компаньона. Его желание узнать правду было столь сильно, что от нетерпения, впрочем, вполне извинительного, он даже не потрудился узнать причину, повергшую брата Бенедикта в замешательство.
Последнего неожиданный всплеск эмоций весьма позабавил. Возможно, отчасти в нем был повинен коньяк, так что большой монах решил не обижаться на недоверие и принять во внимание только положительные стороны инцидента. А инцидент свидетельствовал об отчаянной решимости молодого человека идти до конца.
С приличествующей случаю иронией брат Бенедикт поставил юного наглеца на место:
— Почему бы вам просто не сказать, что я боюсь дьявола? Будем серьезны хотя бы несколько минут, друг мой! Выслушайте по крайней мере, что меня тревожит. Вы говорите, что знаете, где расположены входы в крипту… Я очень рад! Предполагаю, что вы обнаружили их на чертежах брата Лорана. Конечно, они там же, где были в 1222 году, но задумывались ли вы о том, чтобы проверить, можно ли теперь к ним пробраться или нет? Не задумывались? Первый, напомню, находится в церкви слева от алтаря. Когда же вы собираетесь отправиться туда, да еще тайком? В храме всегда есть люди, но дело даже не в этом. Как вы собираетесь поднимать плиту весом килограммов в пятьсот, не меньше? И вам придется все делать одному, потому что на меня в этом случае можете не рассчитывать!