Бенжамен, казалось, сдулся, уменьшился вдвое. Он поморщился, и сразу стало понятно, что о самых очевидных вещах он не подумал. Молодой человек разозлился на себя, на свою глупость. Но вместо того чтобы, пока не поздно, признать свою ошибку, напомнил о втором входе:
— Пусть так, но остается еще одна лестница, та, что начинается в маленькой келье рядом с кабинетом отца Антония.
— Ошибаетесь, друг мой! Маленькая келья рядом с кабинетом — теперь часть самого кабинета! Согласитесь, это большая разница! Прежняя дверь, которую вы можете видеть из коридора, давным-давно замурована изнутри. А во внутренней стене проделана другая дверь. К слову сказать, топорная работа! Теперь в келью можно войти только из кабинета настоятеля, которому она служит чуланом. И запасной спальней: там стоит небольшая кровать. В следующий раз, когда пойдете к отцу Антонию, обратите внимание на портьеру слева от книжного шкафа. Именно там находится вход в комнату и на лестницу, о которой вы тут говорили. Ну так как, господин Всезнайка, теперь вам понятно, в чем проблема? Может быть, вы хотите попросить нашего почтенного настоятеля пропустить вас вниз? «Ничего особенного, отец мой, я только обыщу там одну могилу и тотчас вернусь! Понимаете, это необходимо для нашего с братом Бенедиктом расследования!» Представляю себе эту сцену! «Пожалуйста-пожалуйста, сын мой, будьте как дома! Вы уверены, что вам не понадобится моя помощь?»
Бенжамен предпочел не тратить время на бесполезные извинения и ограничился полной сожаления улыбкой. Но тут ему в голову пришла одна мысль. Второй вход, начинавшийся теперь в кабинете настоятеля, был не слишком доступен, но, возможно, проблему можно было решить.
После трудового дня, примерно в половине шестого, Бенжамен приносил отцу Антонию ключ от помещения, где он работал с архивами. Иногда случалось, что настоятеля по тем или иным причинам в кабинете не было, но чтобы не заставлять послушника ходить туда-сюда, он оставлял дверь незапертой. Бенжамен заметил, что это случалось чаще всего по пятницам, когда в монастырь на несколько дней прибывали группы паломников-мирян. Их селили в новом крыле, то есть в наиболее удаленной от кабинета части монастыря, однако отец Антоний считал своим долгом лично принимать всех. Он пользовался этим, чтобы сообщить расписание церковных служб и границы, которые гости не имели права нарушать, рассказывал об основных правилах монастырского общежития, неукоснительного соблюдения которых ожидал от прибывших.
Церемония встречи не затягивалась надолго, аббат каждый раз говорил почти одно и то же, но можно было рассчитывать на то, что он будет отсутствовать минут тридцать.
Бенжамен тотчас же изложил большому монаху свой план.
— Надо подумать! — ответил тот. — Надо подумать!
— Считаете, что получаса нам не хватит? Что, собственно, представляют из себя эти могилы?
— Я спускался вниз только однажды, и не надолго! Дело было вскоре после моего прибытия в монастырь, но, насколько мне помнится, это ряды каменных саркофагов. Кто знает, запечатаны они или нет?
— Во всяком случае, ничего не стоит попробовать, — заметил послушник.
— Ничего? Сказать просто, мой дорогой, но попробуйте проникнуть туда без разрешения, и перспектива быть застигнутым на месте преступления покажется вам не такой радужной. — Риск был и в самом деле велик, но, почесав в затылке, большой монах продолжал: — Я не говорю, что ваша идея так уж плоха, особенно когда нет выбора, но все-таки нам надо будет хорошенько подготовиться.
— Но я и не предлагал ничего другого! — насмешливо ответил послушник.
— Ближайший заезд в эту пятницу… Может, проверим, не превратятся ли ваши тридцать минут в двадцать? Что вы на это скажете?
— Кто знает? — ответил Бенжамен, радуясь, что его план принят. — Может быть, их станет сорок.
21
Теперь братья доподлинно знали, как все происходит. Монах, в обязанности которого входило принимать паломников, заходил за настоятелем сразу по их приезде; аббат тотчас спускался во двор для мирян, чтобы поприветствовать вновь прибывших. В пятницу Бенжамен предусмотрительно закончил работу пораньше. Обычно группы прибывали где-то в четверть шестого, но он хотел быть уверенным, что не пропустит момент, когда отец Антоний покинет кабинет. Молодой человек тихонько стоял в глубине коридора, откуда была видна дверь. Ждать пришлось недолго. Ровно в семнадцать часов семнадцать минут за настоятелем пришли, и тот, как обычно, оставил дверь отпертой. Послушник положил ключ на место и стал терпеливо ожидать возвращения аббата.