Пробежав с полмили вдоль правого рукава, он уловил своим чутким ухом, как чьи-то зубы гложут дерево. Подкравшись ближе, он увидел, что это был дикобраз? который точил зубы о кору, встав перед деревом на задние лапы. Одноглазый осторожно подобрался к нему, не надеясь, впрочем, на удачу. Он знал этого зверя, хотя так далеко на севере дикобразы ему не попадались и за всю свою жизнь он ни разу не попробовал их мяса. Но опыт научил волка, что бывает в жизни счастье или удача, и он продолжал подбираться к дикобразу. Трудно угадать, чем кончится эта встреча, ведь исхода борьбы никогда нельзя знать заранее.
Дикобраз свернулся клубком, его длинные острые иглы торчали во все стороны, и нападение стало теперь невозможным. В молодости Одноглазый ткнулся однажды в такой же вот безжизненный с виду клубок игл и неожиданно получил удар хвостом по носу. Одна игла так я осталась торчать у него в морде, причиняя жгучую боль, и вышла из раны только через несколько недель. Поэтому он лег, устроившись поудобнее и держа нос на расстоянии целого фута от хвоста дикобраза. Замерев в таком положении, он приготовился ждать. Кто знает? Все может случиться. Вдруг дикобраз развернется. Вдруг представится возможность ловким ударом лапы распороть нежное, ничем не защищенное брюхо.
Но через полчаса волк поднялся, злобно зарычал на неподвижный клубок и побежал дальше. Слишком часто приходилось ему в прошлом караулить дикобразов без всякого результата, чтобы сейчас тратить на это время. И он побежал дальше по правому рукаву ручья. День подходил к концу, а его поиски все еще не увенчались успехом.
Проснувшийся инстинкт отцовства управлял волком. Пищу надо найти во что бы то ни стало. В полдень Одноглазый наткнулся на белую куропатку. Он выбежал из зарослей кустарника и очутился нос к носу с глупой птицей. Она сидела на пне, в каком-нибудь футе от его морды. Они увидели друг друга одновременно. Птица испуганно взмахнула крыльями, но волк ударил ее лапой, сшиб на землю, кинулся и схватил куропатку зубами как раз в тот момент, когда она заметалась по снегу, пытаясь взлететь на воздух. Как только зубы волка вонзились в нежное мясо, ломая хрупкие кости, он принялся было есть птицу. Потом вдруг вспомнил что-то и пустился бежать к пещере, неся куропатку в зубах.
Пробежав еще с милю своей бесшумной поступью, скользя, словно тень, внимательно приглядываясь к каждому новому повороту дороги, он опять наткнулся на отпечаток тех больших лап, следы которых попались ему рано утром. Следы шли по его пути, и он приготовился в любую минуту встретить обладателя этих лап.
Одноглазый осторожно высунул голову из-за скалы в том месте, где ручей круто поворачивал в сторону, и его зоркие глаза заприметили нечто такое, что заставило его сейчас же прильнуть к земле. Это был тот зверь, которому принадлежали крупные следы, — большая самка рысь. Она лежала перед свернувшимся в плотный клубок дикобразом, в той же позе, в какой не так давно лежал перед ним и волк.
Если раньше волка можно было сравнить со скользящей тенью, то теперь это был призрак той тени, осторожно огибающий молчаливую неподвижную пару с подветренной стороны. Он лег на снег, положив куропатку рядом с собой, и сквозь иглы низкорослой сосны стал пристально следить за игрой жизни, развертывающейся у него на глазах, — за притаившейся рысью и притаившимся дикобразом, — за обоими зверями, полными жизни; и вся особенность этой игры заключалась для одной стороны в том, чтобы съесть другую, а для той — чтобы не быть съеденной.
И старый волк, Одноглазый, спрятавшись за деревьями, тоже принимал участие в этой игре, надеясь, что случай Поможет и он получит пищу, необходимую ему, чтобы жить.
Прошло полчаса, прошел час; все оставалось по-прежнему. Клубок игл сохранял полную неподвижность, и его легко можно было принять за камень; рысь превратилась в мраморное изваяние; а Одноглазый — тот (казался мертвым. Однако, все трое жили такой напряженной жизнью, напряженной почти до ощущения физической боли, что вряд ли когда-нибудь им приходилось чувствовать в себе столько жизни, как сейчас, когда тела их казались окаменелыми.
Одноглазый чуть шевельнулся и продолжал наблюдать с еще большим интересом. Произошли какие-то перемены. Дикобраз в конце концов решил, что враг его удалился. Медленно, осторожно стал он разворачивать свою непроницаемую броню. Его не тревожило ни малейшее подозрение. Колючий клубок медленно-медленно развернулся и выпрямился. Одноглазый ощутил, что рот у него наполняется слюной при виде живой дичи, лежавшей перед ним, как готовое пиршество.