— У старика Виллэна была когда-то собака, которая ушла вместе с волками, — размышлял вслух Билл. — Хорошо это помню. Я еще подстрелил ее в стае волков на лосином пастбище у Литл-Стика. Старик Виллэн плакал, как ребенок. Говорил, что целых три года ее не видел. Она все с волками бегала.
— Я думаю, ты правильно рассуждаешь, — этому не один раз приводилось есть рыбу из рук человека.
— Если мне только удастся, я его уложу, будь он волк или не волк! Нам больше нельзя собак терять.
— Да ведь у тебя только три патрона, — возразил Генри.
— А я буду целиться наверняка, — ответил Билл.
Утром Генри снова разжег костер и занялся приготовлением завтрака под храп товарища.
— Уж больно ты хорошо спал, — сказал Генри, поднимая Билла к завтраку. — Будить тебя не хотелось.
Не проснувшись еще как следует, Билл принялся за еду. Заметив, что чашка его пуста, он потянулся за кофейником. Но кофейник стоял возле Генри.
— Слушай, Генри, — сказал он с мягким упреком, — ты ничего не забыл?
Генри внимательно оглянулся вокруг и покачал головой. Билл протянул ему пустую чашку.
— Ты не получишь кофе, — объявил Генри.
— Неужели весь вышел? — испуганно спросил тот.
— Нет.
— Боишься, что у меня пищеварение попортится?
— Нет.
Краска гнева залила лицо Билла.
— Тогда, может быть, ты потрудишься объяснить мне, в чем дело? — сказал он.
— Спэнкер убежал, — ответил Генри.
Медленно, с видом полнейшей покорности, Билл повернул голову и, не сходя с места, пересчитал собак.
— Как это случилось? — безучастно спросил он.
Генри пожал плечами:
— Не знаю. Должно быть, Одноухий перегрыз ему ремень. Сам-то он, конечно, не мог этого сделать.
— Проклятая тварь! — медленно и серьезно оказал Билл, ничем не выдавая кипевшего в нем гнева. — У себя ремень перегрызть не мог, так он у Спэнкера перегрыз.
— Ну, для Спэнкера теперь все тревоги кончились. Он сейчас, наверное, уже переварился и мчится в кишках двадцати волков, — такую эпитафию прочел Генри этой собаке. — Выпей кофе, Билл.
Но Билл покачал головой.
— Ну, выпей, — настаивал Генри, подняв кофейник. Билл отодвинул свою чашку.
— Будь я проклят, если выпью! Сказал, что не буду, если собака пропадет, — значит, не буду.
— Прекрасный кофе! — соблазнял его Генри.
Но Билл стоял на своем и позавтракал всухомятку, сдабривая еду нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую скверную шутку.
— Сегодня на ночь я привяжу их всех поодиночке, — сказал Билл, когда они тронулись в путь.
Пройдя не больше ста ярдов, Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял какой-то предмет, попавшийся ему под лыжи. Было темню, он не мог разглядеть, что это такое, но узнал наощупь. Генри швырнул его назад, так что предмет этот, стукнувшись о сани, отскочил прямо к лыжам Билла.
— Может быть, тебе это еще понадобится, — сказал Генри.
Билл ахнул. Все, что осталось от Спэнкера, — палка, которая была привязана ему к шее.
— Начисто сожрали, — сказал Билл. — И ремней на палке не оставили. Здорово же опии проголодались, Генри… Кто знает, как еще кончится наша поездка?..
Генри вызывающе рассмеялся.
— Хотя волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже этого, а все-таки жив остался. Одной горсточки назойливых тварей еще недостаточно, чтобы доконать твоего покорного слугу, дружище Билл!
— Не знаю, не знаю, — зловещим тоном пробормотал тот.
— Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда узнаешь.
— Не очень-то я на это надеюсь, — стоял на своем Билл.
— Ты просто не в духе, и больше ничего, — решительно заявил Генри. — Тебе надо хины принять. Вот, дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу порцию.
Билл проворчал что-то, выражавшее его несогласие с таким диагнозом, и погрузился в молчание.
День прошел, как и все предыдущие.
Рассвело в девять часов. В двенадцать горизонт на юге порозовел от невидимого в это время года солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна была поглотить ночь.
Как раз в тот момент, когда солнце сделало слабую попытку выглянуть из-за горизонта, Билл вынул из саней ружье и сказал Генри:
— Ты не останавливайся, Генри. Я пойду взглянуть, что там происходит.
— Держался бы ты лучше около саней, — посоветовал ему Генри. — Ведь у тебя всего три патрона. Кто его знает, что может случиться?..
— Ну, кто теперь каркает? — торжествующим тоном спросил тот.