- Что-то они уж слишком жмутся к огню, - сказал Билл.
Генри, присевший на корточки перед костром, чтобы установить на огне кофейник с куском льда, молча кивнул. Заговорил он только после того, как сел на гроб и принялся за еду.
- Шкуру свою берегут. Знают, что тут их накормят, а там они сами пойдут кому-нибудь на корм. Собак не проведёшь.
Билл покачал головой:
- Кто их знает!
Товарищ посмотрел на него с любопытством.
- Первый раз слышу, чтобы ты сомневался в их уме.
- Генри, - сказал Билл, медленно разжёвывая бобы, - а ты не заметил, как собаки грызлись, когда я кормил их?
- Действительно, возни было больше, чем всегда, - подтвердил Генри.
- Сколько у нас собак, Генри?
- Шесть.
- Так вот... - Билл сделал паузу, чтобы придать больше веса своим словам. - Я тоже говорю, что у нас шесть собак. Я взял шесть рыб из мешка, дал каждой собаке по рыбе. И одной не хватило, Генри.
- Значит, обсчитался.
- У нас шесть собак, - безучастно повторил Билл. - Я взял шесть рыб. Одноухому рыбы не хватило. Мне пришлось взять из мешка ещё одну рыбу.
- У нас всего шесть собак, - стоял на своём Генри.
- Генри, - продолжал Билл, - я не говорю, что все были собаки, но рыба досталась семерым.
Генри перестал жевать, посмотрел через костёр на собак и пересчитал их.
- Сейчас там только шесть, - сказал он.
- Седьмая убежала, я видел, - со спокойной настойчивостью проговорил Билл. - Их было семь.
Генри взглянул на него с состраданием и сказал:
- Поскорее бы нам с тобой добраться до места.
- Это как же понимать?
- А так, что от этой поклажи, которую мы везём, ты сам не свой стал, вот тебе и мерещится бог знает что.
- Я об этом уж думал, - ответил Билл серьёзно. - Как только она побежала, я сразу взглянул на снег и увидел следы; потом сосчитал собак - их было шесть. А следы - вот они. Хочешь взглянуть? Пойдём - покажу.
Генри ничего ему не ответил и молча продолжал жевать. Съев бобы, он запил их горячим кофе, вытер рот рукой и сказал:
- Значит, по-твоему, это...
Протяжный тоскливый вой не дал ему договорить. Он молча прислушался, а потом закончил начатую фразу, ткнув пальцем назад, в темноту:
- ...это гость оттуда? Билл кивнул.
- Как ни вертись, больше ничего не придумаешь. Ты же сам слышал, какую грызню подняли собаки.
Протяжный вой слышался всё чаще и чаще, издалека доносились ответные завывания, - тишина превратилась в сущий ад. Вой нёсся со всех сторон, и собаки в страхе сбились в кучу так близко к костру, что огонь чуть ли не подпаливал им шерсть.
Билл подбросил хвороста в костёр и закурил трубку.
- Я вижу, ты совсем захандрил, - сказал Генри.
- Генри... - Билл задумчиво пососал трубку. - Я всё думаю, Генри: он куда счастливее нас с тобой. - И Билл постучал пальцем по гробу, на котором они сидели - Когда мы умрём, Генри, хорошо, если хоть кучка камней будет лежать над нашими телами, чтобы их не сожрали собаки.
- Да ведь ни у тебя, ни у меня нет ни родни, ни денег, - сказал Генри. - Вряд ли нас с тобой повезут хоронить в такую даль, нам такие похороны не по карману.
- Чего я никак не могу понять, Генри, это - зачем человеку, который был у себя на родине не то лордом, не то вроде этого и ему не приходилось заботиться ни о еде, ни о тёплых одеялах, - зачем такому человеку понадобилось рыскать на краю света, по этой богом забытой стране?..
- Да. Сидел бы дома, дожил бы до старости, - согласился Генри.
Его товарищ открыл было рот, но так ничего и не сказал. Вместо этого он протянул руку в темноту, стеной надвигавшуюся на них со всех сторон. Во мраке нельзя было разглядеть никаких определённых очертаний; виднелась только пара глаз, горящих, как угли.
Генри молча указал на вторую пару и на третью. Круг горящих глаз стягивался около их стоянки. Время от времени какая-нибудь пара меняла место или исчезала, с тем чтобы снова появиться секундой позже.
Собаки беспокоились всё больше и больше и вдруг, охваченные страхом, сбились в кучу почти у самого костра, подползли к людям и прижались к их ногам. В свалке одна собака попала в костёр; она завизжала от боли и ужаса, и в воздухе запахло палёной шерстью. Кольцо глаз на минуту разомкнулось и даже чуть-чуть отступило назад, но как только собаки успокоились, оно снова оказалось на прежнем месте.
- Вот беда, Генри! Патронов мало!
Докурив трубку, Билл помог своему спутнику разложить меховую постель и одеяло поверх еловых веток, которые он ещё перед ужином набросал на снег. Генри крякнул и принялся развязывать мокасины.