- Половину всё-таки утащил! - крикнул он. - Зато я всыпал ему как следует. Слышал визг?
- А кто это? - спросил Генри.
- Не разобрал. Могу только сказать, что ноги, и пасть, и шкура у него имеются, как у всякой собаки.
- Ручной волк, что ли?
- Волк или не волк, только, должно быть, действительно ручной, если является прямо к кормёжке и хватает рыбу.
Этой ночью, когда они сидели после ужина на ящике, покуривая трубки, круг горящих глаз сузился ещё больше.
- Хорошо бы они стадо лосей где-нибудь спугнули и оставили нас в покое, - сказал Билл.
Его товарищ пробормотал что-то не совсем любезное, и минут двадцать они сидели молча: Генри - уставившись на огонь, а Билл - на круг горящих глаз, светившийся в темноте, совсем близко от костра.
- Хорошо было бы сейчас подкатить к Мак-Гэрри... - снова начал Билл.
- Да брось ты своё «хорошо бы», перестань мыть! - не выдержал Генри. - Изжога у тебя, вот ты и скулишь. Выпей соды - сразу полегчает, и мне с тобою будет веселее.
Утром Генри разбудила отчаянная брань. Он поднялся на локте и увидел, что Билл стоит среди собак у разгорающегося костра и с искажённым от бешенства лицом яростно размахивает руками.
- Эй! - крикнул Генри. - Что случилось?
- Фрог убежал, - услышал он в ответ.
- Быть не может!
- Говорю тебе, убежал.
Генри выскочил из-под одеяла и кинулся к собакам.
Внимательно пересчитав их, он присоединил свой голос к проклятиям, которые его товарищ посылал по адресу всесильной Северной глуши, лишившей их ещё одной собаки.
- Фрог был самый сильный во всей упряжке, - закончил свою речь Билл.
- И ведь смышлёный! - прибавил Генри.
Такова была вторая эпитафия за эти два дня.
Завтрак прошёл невесело; оставшуюся четвёрку собак запрягли в сани. День этот был точным повторением многих предыдущих дней. Путники молча брели по снежной пустыне. Безмолвие нарушал лишь вой преследователей, которые гнались за ними по пятам, не показываясь на глаза. С наступлением темноты, когда погоня, как и следовало ожидать, приблизилась, вой послышался почти рядом; собаки дрожали от страха, метались и путали постромки, ещё больше угнетая этим людей.
- Ну, безмозглые твари, теперь уж никуда не денетесь, - с довольным видом сказал Билл на очередной стоянке.
Генри оставил стряпню и подошёл посмотреть. Его товарищ привязал собак по индейскому способу, к палкам. На шею каждой собаки он надел кожаную петлю, к петле привязал толстую длинную палку - вплотную к шее; другой конец палки был прикреплён кожаным ремнём к вбитому в землю колу. Собаки не могли перегрызть ремень около шеи, а палки мешали им достать зубами привязь у кола.
Генри одобрительно кивнул головой.
- Одноухого только таким способом и можно удержать. Ему ничего не стоит перегрызть ремень - всё равно что ножом полоснуть. А так к утру все целы будут.
- Ну ещё бы! - сказал Билл. - Если хоть одна пропадёт, я завтра от кофе откажусь.
- А ведь они знают, что нам нечем их припугнуть, - заметил Генри, укладываясь спать и показывая на мерцающий круг, который окаймлял их стоянку. - Пальнуть бы в них разок-другой - живо бы уважение к нам почувствовали. С каждой ночью псе ближе и ближе подбираются. Отведи глаза от огня, вглядись-ка в ту сторону. Ну? Видел вон того?
Оба стали с интересом наблюдать за смутными силуэтами, двигающимися позади костра. Пристально всматриваясь туда, где в темноте сверкала пара глаз, можно было разглядеть очертание зверя. По временам удавалось даже заметить, как эти звери переходят с места на место.
Возня среди собак привлекла внимание Билла и Генри. Нетерпеливо повизгивая, Одноухий то рвался с привязи в темноту, то, отступая назад, с остервенением грыз палку.
- Смотри, Билл, - прошептал Генри.
В круг, освещённый костром, неслышными шагами, боком, проскользнул зверь, похожий на собаку. Он подходил трусливо и в то же время нагло, устремив всё внимание на собак, но не упуская из виду и людей. Одноухий рванулся к пришельцу, насколько позволяла палка, и нетерпеливо заскулил.
- Этот болван, кажется, ни капли не боится, - тихо сказал Билл.
- Волчица, - шепнул Генри. - Теперь я понимаю, что произошло с Фэтти и с Фрогом. Стая выпускает её как приманку. Она завлекает собак, а остальные набрасываются и сжирают их.
В огне что-то затрещало. Головня откатилась в сторону с громким шипением. Испуганный зверь одним прыжком скрылся в темноте.