- Знаешь, что я думаю, Генри? - сказал Билл.
- Что?
- Это та самая, которую я огрел палкой.
- Можешь не сомневаться, - ответил Генри.
- Я вот что хочу сказать, - продолжал Билл, - видно, она привыкла к кострам, а это весьма подозрительно.
- Она знает больше, чем полагается знать уважающей себя волчице, - согласился Генри. - Волчица, которая является к кормёжке собак, - бывалый зверь.
- У старика Виллэна была когда-то собака, и она ушла вместе с волками, - размышлял вслух Билл. - Кому это знать, как не мне? Я подстрелил её в стае волков на лосином пастбище у Литл-Стика. Старик Виллан плакал, как ребёнок. Говорил, что целых три года её не видел. И все эти три года она бегала с волками.
- Это не волк, а собака, и ей не раз приходилось есть рыбу из рук человека. Ты попал в самую точку, Билл.
- Если мне только удастся, я её уложу, и она будет не волк и не собака, а просто падаль, - заявил Билл. - Нам больше нельзя собак терять.
- Да ведь у тебя только три патрона, - возразил ему Генри.
- А я буду целиться наверняка, - последовал ответ. Утром Генри снова разжёг костёр и занялся приготовлением завтрака под храп товарища.
- Уж больно ты хорошо спал, - сказал он, поднимая его ото сна. - Будить тебя не хотелось.
Ещё не проснувшись как следует, Билл принялся за еду. Заметив, что его кружка пуста, он потянулся за кофейником. Но кофейник стоял далеко, возле Генри.
- Слушай, Генри, - сказал он с мягким упрёком, - ты ничего не забыл?
Генри внимательно огляделся по сторонам и покачал головой. Билл протянул ему пустую кружку.
- Не будет тебе кофе, - объявил Генри.
- Неужели весь вышел? - испуганно спросил Билл.
- Нет, не вышел.
- Боишься, что у меня желудок испортится?
- Нет, не боюсь.
Краска гнева залила лицо Билла.
- Так в чём же тогда дело, объясни, не томи меня, - сказал он.
- Спэнкер убежал, - ответил Генри. Медленно, с видом полнейшей покорности судьбе Билл повернул голову и, не сходя с места, пересчитал собак.
- Как это случилось? - безучастно спросил он. Генри пожал плечами.
- Не знаю. Должно быть, Одноухий перегрыз ему ремень. Сам-то он, конечно, не мог это сделать.
- Проклятая тварь! - медленно проговорил Билл, ничем не выдавая кипевшего в нём гнева. - У себя ремень перегрызть не мог, так у Спэнкера перегрыз.
- Ну, для Спэнкера теперь все жизненные тревоги кончились. Волки, наверно, уже переварили его, и теперь он у них в кишках. - Такую эпитафию прочёл Генри третьей собаке. - Выпей кофе, Билл.
Но Билл покачал головой.
- Ну, выпей, - настаивал Генри, подняв кофейник. Билл отодвинул свою кружку.
- Будь я проклят, если выпью! Сказал, что не буду, если собака пропадёт, - значит, не буду.
- Прекрасный кофе! - соблазнял его Генри.
Но Билл не сдался и позавтракал всухомятку, сдабривая еду нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую скверную шутку.
- Сегодня на ночь привяжу их всех поодиночке, - сказал Билл, когда они тронулись в путь.
Пройдя не больше ста шагов, Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял какой-то предмет, попавший ему под лыжи. В темноте он не мог разглядеть, что это такое, но узнал на ощупь и швырнул эту вещь назад, так что она стукнулась о сани и отскочила прямо к лыжам Билла.
- Может быть, тебе это ещё понадобится, - сказал Генри.
Билл ахнул. Вот всё, что осталось от Спэнкера, - палка, которая была привязана ему к шее.
- Начисто сожрали, - сказал Билл. - И даже ремней на палке не оставили. Здорово же они проголодались, Генри... Чего доброго, ещё и до нас с тобой доберутся.
Генри вызывающе рассмеялся.
- Правда, волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже этого, а всё-таки жив остался. Десятка назойливых тварей ещё недостаточно, чтобы доконать твоего покорного слугу, Билл!
- Посмотрим, посмотрим... - зловеще пробормотал его товарищ.
- Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда и посмотришь.
- Не очень-то я на это надеюсь, - стоял на своём Билл.
- Ты просто не в духе, и больше ничего, - решительно заявил Генри. - Тебе надо хины принять. Вот дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу хорошую дозу.
Билл проворчал что-то, выражая своё несогласие с таким диагнозом, и погрузился в молчание.
День прошёл, как и все предыдущие.
Рассвело в девять часов. В двенадцать горизонт на юге порозовел от невидимого солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна была поглотить ночь.
Как раз в ту минуту, когда солнце сделало слабую попытку выглянуть из-за горизонта, Билл вынул из саней ружьё и сказал:
- Ты не останавливайся, Генри. Я пойду взглянуть, что там делается.