Пожав плечами, Милон-младший согласился. История о Большом турнире всем известна.
— Ты говоришь так, будто видел это сам, — юный эльф в азарте перешел на «ты». — А каждый из участников наверняка рассказывал историю по-своему. Откуда знаешь, где там правда?
— Знаю.
— Знать можно, только если был там, — поучительно заметил Милон-младший.
— Был, — кивнул Дик.
[1] (прим. Лины) Учеными ведется немало споров, по поводу заметного диалекта в речи Дика. Они листают исторические хроники и разбирают устные предания, стараясь определенно доказать, что это: только его личные интонации или наречие той местности, где он вырос? Это дало бы им точное указание места, но исследования толком ничего не установили. Позже, когда так заговорило почти всё Братство Дороги, кроме странствующих артистов, открыть истину стало куда сложнее. Но, всё-таки, есть две теории, объясняющие явное пренебрежение Дика к местоимениям. В первую очередь к такому важному, с точки зрения нормальных людей, как «я».
Одни говорят, что это простонародная традиция. В прежние времена рабы не имели права говорить о себе «я» среди свободных людей. Ещё долго слугам считалось более прилично говорить о хозяевах в третьем лице, а самих себя не называть никак.
Но отсутствие «я» свойственно ещё и речи королей. Им не надо подчеркивать, кто именно приказывает, мол, кто ещё-то здесь есть, кроме меня? Уточнения излишни. Поэтому сознательное отсутствие «я» было когда-то свойственно речи знатного дворянства. «Я» у них появлялось только в противопоставлениях, когда требовалось нажать властью, подчеркнуть «кто». И многие уверены, что Дик перенял эту манеру от отца — сурового хозяина замка.
Но, Я скажу, они плохо читали «Приключения»! Вот по таким фразам, вроде «Так не один!» — очень заметно, что никакой высокий дворянский стиль там близко не пробегал. Тем более, что люди из обеих научных версий, чужих местоимений «ты», «он», «ваше величество» не глотают! А Дик вспоминает о правилах обращения, только когда говорит исключительно вежливо, холодно или язвительно. Сейчас, после мира наизнанку, у него речь немного стерлась, как будто море съело резкие края камней. Потому что Дик теперь не так уверен, кто он. Но нас всех радует, когда появляется прежняя твердость.
Его речь чисто народная, самая что ни на есть «низкая». Его еще в замке за это постоянно ругали. В том числе и слуги. Им было неловко, что сын хозяина так разговаривает, не почитая свой герб и звание. Но его кормилица из того поколения, кто прожил всю жизнь, ни разу не назвав себя в первом лице. Она никогда не говорила ни «я», ни «ты», ей это казалось слишком вызывающим. Она ругала Дика больше всех, объясняя, как это неприлично для сына знатного человека. А он дразнился: «Сама скажи, тогда скажу!»
Но бедная старушка не могла переступить эту черту. Это ведь он называет ее «кормилицей», на самом деле, это кормилица его отца. Когда родился даже первый сын сэра Пангира, она уже никак не могла быть ему «молочной мамой». Только нянькой. Но Эдвер ещё застал мать, а Дика вырастила именно старая кормилица. Молоком для него делились понемногу все молодые матери ближайших селений, как собирают дань. И не все были довольны этим. Ведь прозвище Дика первый год жизни было «дракон», и от младшего сына хозяина замка сразу ожидали крупных неприятностей в будущем. Женщины относились к нему с сочувствием, а вот мужчины считали такое «молочное братство» плохой приметой для своих детей.
Зря пошутила, что он уже тогда оказывал огромное влияние на окружающих. Сказал, они отчасти были правы. Дурак! Если ему так важно, то в этом слове тоже есть «д» и «к», так же как в «драконе»! Он уверяет, «Дик» получился именно так. Так его назвала кормилица. А ее имени он, к сожалению, не знает. Не забыл, никогда не знал. И колыбельная про дракона, из-за которого плачут все матери, того же поля ягода. Говорит, кормилица его очень любила. Но как-то боялась. Считала неправильным ребенком. Ещё больше боялась, что Дику сильно повредит ее воспитание. Поэтому, всё время пыталась переделать то, чему невольно его учила. Едва только замечала, что Дик больше похож на ее внука, чем на сына рыцаря, начинала ругаться. А уж с его собственными недостатками просто не знала, что делать. Он тоже упорно старался ее перевоспитать. Научить говорить «ты», например. Она не смогла так к нему обратиться, даже прощаясь навсегда. У нее в мыслях не было таких слов. И у него нет этого «я», которого от него все требуют.