Дик кивнул и плавно склонился к шее Олевира, обхватив ее, чтобы случайно не дернуть коня за гриву от первого рывка. Удар гонга расколол небо над лесом. Олевир оглушено тряхнул головой, но услышал «вперед», — сказанное шепотом прямо в ухо. Его бока почувствовали, что хозяин держится крепко, и конь стрелой понесся вслед за единорогом, не обращая внимания на бегущие мимо деревья, на черных, зеленых и коричневых змей с листьями, мелькающих в воздухе.
Дик улыбался, припав щекой к его гриве, и жмурился, когда в глаза попадали яркие блики солнца. Скачки, в которых можно нестись куда угодно, и где никто не может знать заранее, побеждает или проигрывает, были его мечтой.
Когда Олевир немного освоился и сам уже различал, куда бежит, Дик мог поднять голову, не боясь, что мгновенно врежется в ствол дерева или в низкую ветку. Милон свободно мчался в трех шагах впереди. Когда они перескочили живую изгородь лесного шиповника и въехали в дубраву, участники скачек позволили себе раскинуть руки и радостным криком оповестить лесное эхо о своей первой границе.
Дубрава промелькнула в сплошном потоке золота. Будто они окунулись в реку, грудью коней и собственной разрывая широкие полосы солнечного света. И скоро под копытами сочно хрустела трава Озерных полян. Снова темная густая чаща, и перед ними открылся простор предгорий — луг, усеянный острыми белыми скалами, торчащими из земли точно клыки. От каждого прыжка коней летели в стороны брызги: в подушках мха прятались роднички.
Беспрепятственно пролетев галопом по изумрудной поляне, обогнув дуб и озеро-блюдце с двух сторон, они наперегонки углубились в лес. Достигнув границы Болотного края прежде, чем Меродинде донесли, что один из участников этих скачек для безумцев ее крестник, Дик и Милон осторожной рысью проехали по настилу бревенчатых дорожек через топь.
Как можно быстрее снова ступив на твердую почву края Солёных родников, приятели поехали следом за солнцем, надеясь до заката побывать в Тенистых оврагах.
Сумерки ещё не приобрели цвет жаркого красного золота, но краем глаза Дик увидел луч этого закатного цвета. Не с той стороны где солнце. Кони ещё не устали, но всадники давно ехали упругой рысью, берегли силы своих спутников. Резкий клекот, далекий жалобный крик, шум борьбы, словно кто-то попал в ловушку, заставил Дика обернуться. Олевир сбавил шаг, чутко повинуясь непроизвольному движению хозяина.
— Слышишь? — окликнул странник.
Милон тревожно оглянулся.
— Кричали на общелесном. Это ловушка.
— Похоже.
— Нет, для нас! Вернее, для тебя. Все слышали, что участвует рыцарь дороги. Просьбой о помощи тебя легче всего сбить с пути.
— Такое разрешается?
— Ещё и не такое! — хмыкнул Милон. — Это мы не можем применять те способности, которые не общие для всех. А отвлекать нас всякий может. Им запрещено только закрывать лес и строить ложные границы. Даже напасть могут! Не ходи, пожалуйста!
— Проверю, — Дик свернул к черному туннелю среди камней. — Не жди меня.
— Нет, я с тобой, — недовольно сказал Милон, спрыгнув с коня.
В пещере, затянутой плотной паутиной, они могли идти, почти не наклоняясь. Но ход шел слишком глубоко, чтобы лезть туда без огня. Дик вытащил меч, чиркнул по стене кремниевым фонариком, и в синем трепещущем огоньке «чесночной головки» высветилась паутинная чаща. Нити были толстенные, такой паук должен быть размером с медвежонка. В дальнем краю в сетях бился кто-то. В свете фонарика перья вспыхнули красным. Длинноногая, длинношеяя птица, размером с небольшую цаплю запуталась в паутине. Ее тонкий клюв и крылья плотно обмотаны липкими нитями. Криком позвать на помощь, бедняжка уже не могла.
— Кто же ставит такие силки? — удивился Дик.
— Паук, само собой, — Милон удержал руку рыцаря, готовую разрезать сетку. — Займи оборону. Сейчас хозяин явится. Сам ее вытащу.
— Не думал, что птицееды могут слопать пташку, крупнее мухоловки.
— Они теленка могут слопать! Смотря, какие вырастут. В Паучьем углу, знаешь, какие чудища водятся? — Милон развел руки, показывая размер, и принялся осторожно отделять птицу от паутины, снова связывая нити. Он не спешил освобождать ее крылья здесь, в пещере.
— Слыхал. Но сам не видел, — откликнулся Дик. — Всё?
— Да, — Милон отпустил огненную цаплю на пол, и она, неловко подпрыгивая, побежала к выходу. Дик сунул фонарик в карман, гася его об куртку. Тут же нити задвигались и зазвенели. Чувствуя, что жертва затихла, но нити по-прежнему натянуты, из дальней норы выполз паук. Он бы не появился, заподозрив побег.
Обнаружив вместо своего ужина пустую тарелку и двух воров, паук издал шипение, словно сдувался. И тут же стал плеваться паутиной. На рыцарей посыпались петли арканов. Они успевали разрубить их, стоя спина к спине, но паук сидел ещё слишком далеко, чтобы достать его мечом.