Для Славедина таким поступком стало бы убийство сестры, если он действительно сам ее выбрал, желая облегчить свою участь приятной компанией. Она, вероятно, могла пожелать отомстить жителям своего селения и растворилась бы очень быстро, начав долгую цепь следующих жертв. Дик спас их обоих и всё селение от участи намного худшей, чем обычная смерть. Но, Ластик уверяет, что убить асмодиса не так легко, он сбежал, бросив пленника, но потом снова выполз где-нибудь в другом месте.
Интересно, что все «придворные короля реки» прежде жили неподалеку, но больше не могли навещать свои семьи, поступая на службу. Наверное, так проверялась покорность. Это в стиле школы Дины.
Глава 11
Дика и Олевира оглушил птичий щебет. Лесное эхо на все голоса кричало, что в скачках снова участвует рыцарь дороги. На повороте Дик ещё раз перешел реку вброд, пересекая границу очередного края, до которого не доехал совсем немного.
Почувствовав себя в привычной стихии и удаляясь от реки, Олевир сам, без всяких просьб хозяина наращивал скорость и выбирал дорогу в лесу. Дик даже не пытался считать, сколько лесных краев он посетил. Снова припав щекой к гриве коня, он провалился в сон, думая, что несмотря на глупые капризы Олевира, надо купить ему нормальную золоченую сбрую и высокое седло, в нем спать удобнее.
Очнувшись через пару часов, Дик посмотрел на солнце, которое уже клонилось к верхушкам леса, и направил коня туда, где, как подсказывали ему стороны света и чувство дороги, где-то очень далеко лежит поляна сбора. Странник не верил, что успеет домчаться к ней до заката. Судя по азарту скачки, Олевир, пока хозяин спал, долго шел без спешки и щипал травку. Сейчас он летел белой молнией среди деревьев.
Над лесом зазвенело небо и задрожали деревья от удара гонга. Но солнце не село. Земля и воздух вокруг колебались снова и снова с длительным перерывом. Гонг отсчитывал время. Между ударами проходила добрая четверть часа.
С первым ударом всё изменилось. Теперь гонцы лесного эха стали лететь перед своими подопечными, показывая прямую кратчайшую дорогу к поляне. Темп скачки снова вырос до безумия. Дик не знал, сколько ударов до заката — десять или двенадцать. Надежда только на солнце и на Олевира. Конь мчался к месту сбора, не задевая ветки, вытянув шею и хвост в одну линию, и, казалось, совершенно не устал от многочасовых блужданий по лесу и горам.
На поляне собирались последние участники. Распорядитель то и дело оглашал лес новыми именами. В списке против них ставили номера, чтобы потом не возникло споров.
Милон и весь его орден давно собрались вместе. Последними, после восьмого удара, прибыли Эмер, устав, как лисица после загона, но довольный собой, и Бенглор, по хмурому виду которого трудно угадать, удалась его скачка или не удалась. Выше колена нога у него перевязана. По двум пятнам крови угадывались волчьи клыки. Приятели не слишком сочувствовали раненому, больше подшучивали над его именем.
«Поспорили однажды, волчий зуб и клык оборотня, кто кого покусает!..» — хихикнул Грош.
Бенглор не обижался. Каждому из друзей найдется, что рассказать. Но до конца сбора они молчали. Требовалось время, чтоб отдышаться, прийти в себя, собраться с силами перед объявлением их места в гонке.
Милон даже не успел похвастать, что Уранде и ее шайке прищемили хвост именно они. Наследник легендарного рыцаря леса беспокойно вертел головой, высматривая, когда появится Дик. На вопрос Бенглора: «Где его потерял?» — только махнул рукой.
Девятый удар! Предпоследний!!
Рыжие, как сосновые сухие иголки, искры солнца с трудом пробиваются сквозь чащу на западе. В небе неподвижно висят, раскинув крылья, орлы — наблюдатели леса. Они поднялись, чтобы видеть, как солнце скроется за ровным горизонтом. Когда в лесу всем будет казаться, что уже закат, только орлы сохранят связь с солнцем. Их знак будет сигналом к последнему удару. Поэтому, вертя головой по сторонам, Милон и его друзья так же часто поднимали лица к небу над поляной.
— Все ли участники скачек прибыли на поляну сбора? — в девятый раз спросил главный судья в совете скачек, представитель государя леса. Сам Целист никогда не принимал участия в «этом безумии», разве что в молодости, обычным принцем, но следил за новостями эха на скачках с огромным вниманием, это все знали. Вопрос задавался через несколько минут после очередного удара, когда улягутся волны эха.