От этого разбирательства, похожего на суд многочисленными вопросами и придирками, кружилась голова. Каждый с трудом запоминал свои баллы. Дик уловил только, что три-четыре сотни — самое обычное число. Только когда первым из ордена вызвали Солина, Дик прислушался и понял общий вздох «двести пятьдесят три». Мало!
— Ничего, Солёный, — утешил его Грош. — У нас и того меньше.
Обещание не сбылось. Им с Аурелем удалось набрать триста один балл. Обоим — одинаково, ведь они ехали вместе.
— Ого, у Мартеля пятьсот! — покачал головой Бенглор.
— Почему не в вашем ордене? — удивился Дик. — Он ведь тоже…
— В нашем ордене не все потомки рыцарей Первого турнира, — ехидно ответил Аурель. — Только порядочные!
— Хочешь сказать, он играл нечестно?
— Честно, — засмеялись все. — Мартелей даже на Первом турнире Дика было трое! Знаешь, сколько их сейчас правит в лесу?
— А в ордене ни одного, — мрачно заметил Солин. — О чем это говорит?
— Князь Диллин Осока из Болотного края… Четыреста тридцать два!
— Рыцарь Эмер из рода Ночецвет… Пятьсот одиннадцать!
— Браво, Эма! — обрадовались друзья.
— Что я? Теткам спасибо.
— Рыцарь Бенглор Ворчун из рода Солнечной поляны… шестьсот восемь!
— Зуб, ну, ты зверь!.. — восхищенно развел руками Аурель. — Горжусь дружбой!
— Ладно вам…
— Как тебе это удалось?
— Это ведь минус десять, — скромно ответил Бенглор. — Срезал путь через горы… Подождите, ведь Милон раньше нас приехал!
— Точно… в чем дело? — забеспокоился Грош.
— Не знаю.
— А я знаю, — заметил Диллин. — Штраф за то, чтобы не лез к совету раньше других!
— Наверно.
— Рыцарь Милон-младший, наследник рода Тенистых оврагов!..
Милон, волнуясь как на экзамене, предстал перед советом скачек.
— Выехав с поляны сбора, вы пересекли границу Светлой дубравы и проехали мимо трона первого государя леса. Сто один. Далее, Озерные поляны, Изумрудные предгорья с посещением центрального солёного родника… ещё сто два. Болотный край, Тенистый овраг, плюс встреча с его правителями — двенадцать. Простите, а что вам понадобилось в туннеле, ведущем напрямую в Паучий угол. Вы разве не помните, что срезать путь через переходы недозволено?
— Я, то есть мы, не имели намеренья срезать путь, зайдя в пещеру. Можете считать, что я не был в Паучьем углу.
— Однако, вы там побывали. И даже спасли от смерти редкую огненную цаплю, одну из достопримечательностей тех мест. Так что, если вы не желаете принять награду в сто десять балов за Паучий угол и отказываетесь от одного, за посещение его границ, пожалуйста… Итак, снова Болотный край — увы, ничего. Спрутобор, Серебряные осины… и Цветущие луга великой принцессы Феолинды. Выехав на любую из ее полян, вы посещаете самое сердце этого края, так что, сто три… Тенебор и снова Озерный край?
— Я не был там. Это Дик…
— Путешествия компаниями всегда сбивают с толку, если спутники то сходятся, то расходятся, — недовольно заметил один из судей. — Скоро будем снимать десятку с тех, кто участвует не самостоятельно!
— А сколько вы добавите за то, что Дик остановил подлые нападения на участников скачек, разогнав банду оборотней? — запальчиво спросил Милон. — Спросите, сколько на поляне тех, на ком остались следы зубов приятелей Уранды и Лундора! И спросите эхо, случались ли нападения после нас?
— Подобные выходки и любые помехи в скачках раздражают совет не меньше, чем путаница с маршрутом, — сдержанно ответил глава совета. — Но никто не пострадал в той мере, чтобы это коснулось правил. Все желающие могут подать в суд поодиночке или объединив показания. Но обжаловать результат гонки им не удастся. Препятствия каждый преодолевает в меру своих сил.
Милон поклонился, скрывая возмущение. И молча слушал перечень своих заслуг.
— Итого, считая перевал на Сосновых кручах как достопримечательность края, ещё двести двадцать четыре, — наконец провозгласил совет. — Общая сумма, шестьсот пятьдесят пять!
Орден бурно приветствовал своего предводителя. Результат Милона пока лучший из всех. Теперь сумма ниже шести сотен сразу отметалась слушателями, как безнадежная. Рекорд Милона держался долго, но когда объявили «Лундор, семьсот десять» лес снова содрогнулся.
Поляна участников кричала громче зрителей. А орден Милона-младшего — громче всех.
Для Дика эта цифра означала не чужой престиж, а новую потерю крови. На милость победителя рассчитывать не приходилось. Но рыцарь встретил объявление совершенно невозмутимо. И так же, без внешних признаков волнения, предстал перед советом скачек.