— Убирайся, предатель, — Дик, шутя, оттолкнул коня обеими руками. — Вот твой новый хозяин. Или, может, продать тебя графу в обмен на милости для его подданных? Что скажете, ребята?
— Возьмет охотно, но платить не станет, — пробасил Олов. Его слова дружно поддержали остальные.
— Никак от тебя не избавиться, — недовольно вздохнул Дик. — Гуляй.
Олевир успокоился и вскоре снова ходил за Вильнесом, выпрашивая сладкие коренья и сухарики.
День прошел мирно. Бездомные крестьяне учились владеть мечом, стрелять из лука, бороться без оружия и ловить арканом противника. Тренажером для броска петли служили низкие ветки лесной груши. На дереве с удобством, полулёжа, расположился Айгар, тонкий и легкий, на вид чуть младше Дика. Он сбрасывал удачно затянувшиеся арканы и с высоты дерева наставлял своих учеников.
— Рука должна идти плавно по кругу. Если бросить и дернуть вперед-назад — непременно соскочит. Главная хитрость: бросать петлю пошире, но успеть ее очень быстро затянуть. Следите, чтобы узел скользил свободно! Дергать надо резко, как подсекают рыбу, когда аркан ещё не коснулся кожи… — он жестом подозвал более опытных разбойников, вытянул левую руку вперед и стал медленно водить ею, закрыв глаза. Но неизменно успевал сбросить петлю раньше, чем она затянется на его руке.
Услышав короткий смех, Айгар открыл глаза.
— Желаете присоединиться, рыцарь?
— Рассчитаться за вчерашнее? — Дик, не спеша, снял с пояса тонкий плетеный шнур.
Наставник не успел закрыть глаза и согнать с губ самоуверенную улыбку, как его сильно дернули за локоть. Айгар свалился с дерева, хотя думал, что держится крепко.
— Ай! Так же и руку оторвать можно!
— И шею свернуть, — Толиен подошел ближе. — Я тебе сколько говорил, слезай. Тренируйтесь на поляне, там удобнее.
— Вот именно! — юный разбойник сердито потирал локоть. Дик помог ему подняться и освободиться. — Там и слепой набросит. Я не могу торчать, как чучело посреди поля. В бою у них такой позиции не будет!
— Он прав, — вступился Дик. — Кости целы?
— Ага. Хороший бросок, — одобрил Айгар. — Все видели? Продолжаем. — Он снова полез на дерево.
Атаман махнул рукой: «Делайте, что хотите». Дик ещё не слышал от него ни одного приказа, строго он обращался только к младшему брату. Новички относились к Толиену почтительно, те, кто пробыл в отряде дольше, его не боялись. Но в лагере не шумели. Атаман предпочитал сам охранять лагерь днем, обходил его, проверял часовых, следил за тренировками и за костром, где сейчас томилась на углях каша, и Олов жарил рыбу к обеду.
Дик тоже медленно передвигался по разбойничьему лагерю, вливаясь то в одну, то в другую группу. Приглядывался к тем, кто уже чувствовал себя настоящим «лесным волком». Таких он насчитал меньше десятка.
Беглые крестьяне казались все на одно лицо, только постарше и помладше. В масках одинаковой угрюмой озабоченности. Их изнуряла тоска по прежней жизни и жажда вернуть прежний покой. Лес не давал им надежного укрытия от господских прихотей, а походный лагерь не мог стать домом. Они пошли бы на всё, на убийства, на грабежи, лишь бы вернуть себе и своим семьям звание честных людей.
Эти люди могли стать рабами, солдатами, жестокими бандитами, в зависимости от того, кто поведет их за собой и что прикажет. Если план атамана удастся, их сдует отсюда по домам, как крошки со стола. На это, в общем, Толиен и рассчитывает. Вернуть им привычную жизнь, не дав погибнуть и натворить необратимых глупостей.
Такие ему в отряде не нужны. Он хочет собрать армию тех, кто ничем не связан и ненавидит несправедливость не ради личной мести. Тех, кто способен вступаться за других.
«Ядром» отряда стали сами братья; бывший полковой лекарь, который тоже потерял семью и дом милостью своего короля; громила Олов; ловкий, юркий, точно горностай, Айгар;[1] красавчик и мастер драки на мечах и саблях Серго, бежавший в лес после победы в поединке; и те двое весельчаков, тоже родные братья, с которыми Дик дрался на дороге.
Вильнес стоял особняком от верного «ядра». Бывший портной казался неприспособленным к военной жизни и дорожным налетам, но когда речь зашла о штурме замка, он рвался в бой, наравне с Серго.
Когда вернулись разведчики, атаман собрал своих людей вокруг костра.
— С утра Хардэйль покинули ещё двадцать семей, — хмуро сказал Толиен. — А завтра в замке намечается славная пирушка и скачки по новым просторам. Будет много пьяных, но вооруженных молодцов. Откладывать визит к графу больше нельзя. Сегодня ночью.
— Кого возьмешь, атаман? — деловито спросил Олов. — Кроме меня, само собой.