— Она? — заинтересовался Дик.
Взгляд Алона затуманила грусть. Он уклонился от любопытной улыбки Дика и смотрел сквозь окно.
— Знаешь рыцаря Нота? — спросил он.
— Не близко. Пожалуй, виделись на том, памятном совете. Он тоже прошел Южную войну.
— Мой лучший друг с тех пор… Его убили недавно. Изрешетили стрелами во время мирных переговоров… Надинн — его дочь.
— Сочувствую в смерти друга, — Дику стали понятны перемены в нынешнем главе братства. — Она тоже странница?
— Не совсем. Умирая, отец потребовал от Надинн не принимать звание хотя бы ещё лет двадцать, считая со дня его смерти.
Дик присвистнул.
— Нот верил в проклятье?
— Скорее, рассчитывал, что за это время у дочери появится семья, новые интересы, жажда мести поутихнет… Сам знаешь, со времен Торелинн ни одной девчонке не удавалось прожить в звании даже полных двадцати лет.[2] Нот старался продлить жизнь дочке хоть таким способом. Но девчонка упряма… Она — «невольница».
— Молодец… — Дик знал, что вольные бродяги в насмешку называют своих собратьев, которые служат людям, «невольниками». Свободу те меняют на рыцарское служение, хотя не имеют звания и оружия. — Если сумела обойти волю отца, верю, что и заставы обходит.
— Не сомневайся, лучшего проводника у нас нет. Если доберешься до Солбора, постарайся освободить его. Или, хоть, составь план, как это возможно сделать.
Дик кивнул, цепко всмотрелся в карту, спросил, где искать «невольницу», и собирался уйти.
— Твой красавец там, за окном? — старший рыцарь глянул на Олевира, пасущегося на склоне перед «Красой Юга». — Хорош, но слишком приметный. Разумеется, не собираешься брать его с собой в леса Солбора?
— Собираюсь.
— Дик… — Алон беспокойно всмотрелся в его лицо, потом улыбнулся: — Помнишь, в последней битве у Торелинн тоже был белый конь. Серебряный настоял… Делай, как знаешь!
— Это напутствие?
— Мое главное напутствие: слушайся Надинн. Ты можешь ослушаться ее всего один раз. Вот тогда — делай, как знаешь.
— Знать бы, когда именно! — хмыкнул Дик. — Удачи.
— Тебе вдвойне. Чтобы девчонке хватило.
.
[1] (прим. Лины) Теперь ясно, что точно так же закрыт и Мир-без-Чудес. Его переходы бездействуют и только иногда срабатывают на пороге смерти.
[2] (прим. Лины) Правда, странствующие рыцари женского пола появляются не так уж часто и жили прежде не слишком долго. Торелинн, первая из нас, вообще не дожила до двадцати, а в звании была всего пять лет. Но меня это не пугает и не остановит. С тех пор, как появились сёстрыА́рмер, разговоры о «проклятии странниц» утихли, ведь все три сестры в звании уже больше ста лет. Они — странствующие артистки и рыцари. В любом случае, меня никто и ничто не сможет отвратить от моей цели!
Глава 19
Переход вывел Дика и Олевира далеко от границы Солборского леса. Его верхушки чернели на горизонте. Над равниной, изрезанной глубокими оврагами и поросшей редкими деревцами, бледнела ущербная луна. Начиналось утро. Туман рассеивался, и дымок ночного костра, выполз из оврага, выдавая стоянку бродяг. Дик направился туда.
Как он и предполагал, вместо костра с одиноким путником, в лощине скрывался целый отряд, часовые которого сразу преградили путь страннику.
— Мне нужен лучший проводник в братстве. Надинн.
— Иди к пятому костру, ее шатер там, — указали Дику.
Люди готовили завтрак и кипятили травяной чай. Одни только разводили угасшие за ночь костры и ставили на огонь котелки с водой, другие уже разливали в миски белый суп. В обществе вокруг пятого от входа в овраг костра рыцарь заметил тоненькую, как тростинка, девицу лет пятнадцати в лесном костюме. С неровной пепельной стрижкой, и огромными глазами чистой речной бирюзы. Несмотря на короткую прическу и мужскую одежду, лучшего проводника никак не принять за мальчика.
— С добрым утром, — поздоровался Дик. — Надинн Фалера?
— У бродяг нет родового имени, — бледно усмехнулась она, не вставая, едва подняв голову от миски. — Просто Надинн. Что вам угодно?
— Рыцарь Алон просил…
Она закашлялась. Отставив миску, подняла лицо к Дику. Глаза широко распахнулись, так что ресницы задели бы светлую линию бровей, если б те тоже не подскочили от удивления.
— Присядьте, пожалуйста, — пригласила она. — Я знаю, кого должна провести в Солбор. Хотите сырной похлебки?
— Не откажусь.
Надинн взяла пустую миску возле костра и живо наполнила ее горячим молоком, в которое был густо накрошен сыр, черный хлеб и свежая зелень.