Глава 29
Убедившись, что с вилами по кустам в поисках справедливой мести никто не носится, Дик выехал на просеку, где за поворотом его ждали три всадника на темно-гнедых конях. Они помчались вперед, указывая дорогу. Долго петляли по тропам-невидимкам среди болот, и наконец выехали на твердую почву такой же широкой просеки, ведущей прямо к воротам деревянного форта. Не замок, но и не хижина лесорубов, серьезное трехэтажное сооружение с двойным частоколом вокруг. Промежуток между двумя кольцами частокола, внешним и внутренним, шириной больше фута и плотно забит камнями и обрубками коряг. Получалась толстая крепостная стена, по которой можно ходить и стрелять по врагам, прячась за внешним, более высоким забором, как за щитом.
К воротам был прибит настоящий стальной щит с гербом. Герб западный, старинный, с золотым деревцем вместо короны, с серебряной звездочкой в левой верхней четверти голубого поля. Очень знакомые темно-красные и синие клинья сходились под острым углом[1]. Дик сперва замер, прогоняя видение. Потом нерешительно поднял руку, коснувшись звездочки, когда они проезжали ворота.
Младший брат ехал последним, пропустив гостя.
— Нравится? Ещё налюбуешься. В зале таких не счесть. Проезжайте, рыцарь. Теперь вы на нашем поле…— во дворе он спешился, запер ворота на цепь и увел в конюшню всех лошадей. Дик тем временем следовал за старшими братьями. И чем выше они поднимались по внешней лестнице форта, тем Дик больше мрачнел. Только вся тройка собралась в зале, увешанном охотничьими трофеями и гербами, такими же, как на воротах, только нарисованными на деревянных щитах, Дик скрестил руки на груди, стоя лицом к лицу с хозяевами форта, но глядя на них как обвинитель.
— У вас есть ко мне претензия? Говорите, только быстро. Потому что даже не представляете, какой длины у меня внезапно вырос счет к вам!
Слегка разочаровавшись, что веселой попойки перед поединком, похоже, не будет, даже о скромном обеде придется пока забыть, средний и младший братья разбрелись по залу, нашли бокалы и налили себе вина. Предложили Дику и старшему брату, но оба отказались. Старший из троих присел прямо на стол строго напротив Дика. И сделал приглашающий жест:
— Право гостя. Говорите первым, рыцарь. Мы подождем своей очереди.
— Не дождетесь, — предупредил Дик. — Если начну, у вас слова вообще не будет.
— Хорошо, я скажу сейчас. Полагаю, у моих братьев, так же как у меня, возникло неодолимое желание убить вас. Вам предстоит биться насмерть с каждым из нас, без перерыва на отдых. Очередность определит жребий. И если вы будете столь глупы… я хотел сказать, благородны, что изволите оставлять побежденным жизнь, они снова и снова могут попытать счастья, когда придет их очередь, верно? Это ведь справедливо?
— С вашей точки зрения, может быть, — кивнул Дик. — А, на мой взгляд, трех попыток каждому вполне достаточно, чтобы удовлетворить жажду мести или убедиться в невозможности ее исполнения. Однако несправедливо, что каждый из вас будет отдыхать две очереди, если не уложу вас на дольше, а мне не будет никакой возможности отдохнуть. Кроме того, уже сказал, у меня к вам тоже есть дельце и гораздо крупнее, чем просто жизнь. Объединим условия?
— Для начала выслушаем ваши претензии, — быстро сказал младший.
— Для начала, представьтесь. Знаете мое имя, а ваших — не знаю. И репутация ваша не из почтенных: грабители, налетчики, похитители молоденьких барышень… Как могу знать, что заключаю договор с людьми чести, а не с отступниками?
— Наши именные мечи порука, — недовольно ответил старший. — Но извольте. Я барон Морикс Б…
— Имени довольно! — резко прервал его Дик.
— Как угодно, — скрипнул зубами барон. — Это мои братья. Средний Бейлор и младший Меттль. Все мы рыцари Темного круга, как вы точно определили.
— Кто ваши «крестные»?
— Уверены, что у нас не один наставник? — мрачно улыбнулся Морикс. — И снова правы. Меня учил мастер Конрад, ассистент великого Глерхэна. Но и сам милорд соизволил дать мне пару начальных уроков. А своих братьев тренировал и посвящал уже я сам.
— Вы не решились применить к ним тот человеколюбивый метод, которым мастер Глерхэн ставит руку ученикам. Заметно, — криво усмехнулся Дик, хорошо зная, о чем говорит. — Сражен вашей добротой! Или подходящего инструмента не нашлось?
Барон Морикс опустил глаза, не отвечая на провокацию, и на лице его заиграли такие же волны, как у среднего брата, но намного менее резкие.
— Имя вашего учителя мне известно, гарантии принимаются, — кивнул Дик. — А ваш герб разукрашен серебром и золотом, если, конечно, настоящий!