— Не смейте, рыцарь! — подскочил на месте младший брат Меттль. — У нас в роду двадцать поколений благородной крови, и наш герб слишком древний и знатный, чтобы…
— … быть настоящим, — насмешливо подсказал Дик. — И даже слишком знатен, чтобы быть вашим! Именно в этом дело, в гербе. Мне он не нравится на ваших воротах!
— Выражайся яснее, — потребовал тугодум Бейлор. Он собирался прибавить какое-то грубое слово, но сдержался под тяжелым взглядом Морикса.
— Отвечайте, не ведете ли вы свой род от одного уважаемого западного барона, умершего незадолго до начала Восточной войны?
— Да, это наш предок, — с достоинством кивнул Меттль.
— Докажите, не называя имени, — потребовал Дик. — Например, ответьте, сколько у него прямых потомков?
— Старшая дочь и сын, и ещё двадцать поколений, считая нас, — лениво потянулся Меттль, словно легче этого вопроса ничего нет.
Но Дик словно погружался всё глубже в темную воду.
— А у вас есть прямые потомки?
— Пока нет, — оскал Бейлора, видимо, мог считаться веселым. — Мы как раз собирались жениться и подумать насчет потомков. Даже присмотрели себе невест. Если б не ты!..
— Значит, успел вовремя, — удовлетворенно кивнул Дик. Барону казалось, что странный мальчишка не очень-то считается с их присутствием, скорее говорит сам с собой. — А как мне сделать, чтобы у вас никогда и не было потомков?
— Драться с каждым насмерть и убить побежденного, — хмуро подсказал барон Морикс, злясь, что не понимает происходящего. Игра даже на их территории проходит по чужим правилам.
— Последнее условие непросто выполнить, — бледно усмехнулся Дик, глядя мимо них, на щит на стене. — И требовать с вас клятву не иметь детей весьма ненадежно. Надо придумать более окончательный способ… — он в раздумье медленно вытащил меч и тут же три клинка, как зубы, направились на него. — Именные… — протянул Дик, с любопытством разглядывая гравировки одного и того же герба на лезвиях, возле эфеса. — Ладно, должно получиться…
.
[1] (прим. Лины) Это описание подходит двум десяткам родовых гербов Запада. Историки до сих пор спорят, какой именно герб висел на воротах форта. А Дик наотрез отказывается назвать фамилию, считая, что и так довольно позора в том, что история получила огласку, хотя должна была храниться в строжайшей тайне.
Глава 30
Слушайте, — он пробежал снова отвердевшим взглядом по лицам противников, словно только заметил их. И братьев неведомо отчего царапнул холодок по спинам. — Поединок с моей стороны на разоружение. С вашей — любые условия. Но если побеждаю, вы отказываетесь от родового имени и герба. Более того, если у вас есть грамоты на владение землей, титулами, привилегиями, прочим имуществом, они должны быть уничтожены, так же как геральдические альбомы или исторические хроники вашей семьи.
— Но позвольте… — ошалело начал Меттль.
— Это не всё, — железно перебил Дик. — Все изображения герба того рода, к которому вы больше не принадлежите, должны быть уничтожены либо залиты черным… золото и серебро можете оставить! Отныне таким будет ваш новый герб. Вы откажетесь от двадцати поколений славных предков и начнете историю своего рода с нуля. Если потребуют подтверждения дворянства, клянитесь на мече. Вам тут же выпишут верительные грамоты уже на новый герб и новое имя. И никто не узнает, кем вы были когда-то. А назовётесь вы, скажем… Браданта?
— Но ведь это значит «Безумный», — подал голос Морикс, молча слушающий эти невозможные условия и недоумевающий, почему бездна не разверзнется у ног наглеца, позволяющего такие речи в их доме и в присутствии его братьев?
— О, ещё и знатоки древнего языка! — хмыкнул Дик. — В геральдике он до сих пор в ходу. Да, «безумный» или «безудержный». Вообще-то, искал достойную замену слову «бешенный», вас ведь так теперь называют?
— Тогда лучше уж «гравило́р», — не веря, что сам это обсуждает, севшим голосом сказал Морикс. — Дословно «укушенный волком». Это название оборотня и бешеного, но хоть более прилично звучит.
— Но это лесное слово, — заметил Дик. — Впрочем, ваш выбор. С государем леса, если выдвинет претензию, разберётесь сами. А, может, никто и не спросит, ведь ваш герб не будет зеленым. Гравилор, так Гравилор.
— За что вы так с нами, рыцарь? — старший в роду чувствовал себя совершенно обескровленным. Он уронил руки и, казалось, уже не сможет поднять меча для защиты своего имени. Будто приговор о лишении герба над ними зачитал их рыцарский орден, а не этот нахальный щенок. — Ведь не из-за этих куриц и их глупого петуха… Что мы вам сделали, чтобы так оскорблять честь нашего рода?