— Проводить ваше высочество до замка? — предложил Дик.
— Не стоит, рыцарь. Это мои владения и я дойду одна. Прощайте! И… берегите это глупое животное. Удачи вам.
Хильда с достоинством удалилась, ни разу не оглянувшись. Дик смотрел, как она решительно идет через луг, пока принцесса не исчезла за холмом. Тогда он сунул руки в карманы и побрел своей дорогой. Олевир пошел следом, хотя его никто не звал.
— Имей в виду, — предупредил его Дик, не оборачиваясь. — Избавлюсь от тебя при первой возможности. Тебе нужна свобода… А мне не нужна? Зачем мне конь? Да еще белый! Да ещё упрямый, как горный осел. Отдам тебя в братство. Впрочем, ты слишком приметный, не возьмут. Вот что, отведу тебя в лес и брошу. Будешь служить какому-нибудь эльфу. Или фее… Хотя, не будешь, у тебя же к «высочествам» отвращение, да? Тогда будешь свободным конем в лесной стране. Будешь бегать с единорогами, пастись на волшебных лугах у Феолинды… Но даже не мечтай остаться со мной. Коня мне только не хватало!..
Олевир шел следом, ступая копытами с такт шагам хозяина, и послушно кивал в ответ на обещания Дика, иногда задевая носом его плечо. Конь знал, что теперь они связаны крепкой нитью, и избавиться рыцарю от своего верного спутника будет не так-то просто.[2]
.
(конец истории)
[1] (прим. Лины) А мы учимся именно с вольной сбруей. Братство Дороги другой и не признаёт!
[2] (прим. Лины) Мне всегда казалось, что Олевир оставался с Диком до своей смерти, что он был настоящим рыцарским спутником и спас Дику жизнь. Белый конь изображен на обложке «Приключений». Спорили у нас в школе о нем часто. Многие считали, что раз со страниц книги они ушли вместе, то не расставались долгие годы. А я была уверена, почему-то, что их дружба длилась недолго.
Никто не угадал. Вернее, никто из моих прежних знакомых. Гошка сразу сказал, что Дик обещал отвести коня в лес, значит, так и сделал. Это верно, они странствовали всего полгода. В первую зиму Дик взял Олевира в лесную страну, а весной там и оставил. Они виделись всякий раз, когда Дик гостил у своих крестных. Всё устроилось как нельзя лучше: Дик снова был свободен, Три принцессы заботились о новом гражданине леса, и Олевир получил условное бессмертие. Он прожил очень много лет, но вскоре уже не мог покинуть пределы лесной страны.
Однажды Дик не застал коня там. Он отсутствовал слишком долго, ему грозила смертельная опасность… Олевир не мог дождаться его и убежал. Наверное, спешил на помощь. Так он пропал и больше его никто не видел. Ясно, что он погиб вскоре, после того, как пересек границу, когда на него разом обрушились все прожитые годы. Времени бежать у него было только до захода солнца. Его не нашли…
Недавно в долине у нас появились лошади, и Дику достался тоже белый конь, помесь с единорогом. Мы, не спрашивая согласия хозяина, само собой, назвали его Олевиром. Дик даже ездил на нем в гости к Келлерлисе. Но никакой особой дружбы между ними нет, а вот с настоящим Олевиром Дик проводил все «каникулы» и говорит, что это было счастливое время в лесу, с тех пор, как у него появился верный сообщник. Если нам скоро предстоит битва, я бы тоже хотела получить настоящего, только моего собственного коня. Но я слишком недавно научилась ездить верхом, чтобы суметь приручить необъезженного коня. А жаль. Я часто мечтала об этом, и Гошка тоже. Зато, у нас есть единственный и неповторимый рыцарский спутник — Береникс. Он стоит любого коня!
Глава 5
Лесные скачки
.
История сорок шестая, о том, как Благородный Дик принимал участие в лесных скачках
.
Дубрава напоминала роскошный тронный зал. Ровные колонны стволов, самому юному из которых минуло три века, высились на значительном расстоянии друг от друга. В низкой траве вокруг плескалось солнце. Под дубами ровным открытым ковром, без веток и кустарников, стелился мох, лишь изредка встречались небольшие камни.
Каждый пень стоял в центре обширной полянки, словно трон. На нем можно накрыть стол для дюжины людей, или устроить королевскую кровать. Урожая грибов и ягод с одного, хватило бы на целый пир. С боков на каждом пне, виднелась резьба с учетными знаками и гербом государя леса. Людских лесорубов эти края не знали, дерево срезали только после удара молнии. Ни одно дерево здесь не сломалось от тяжести лет. Громадные здешние дубы продолжали расти в ширину и после того, как ствол их нанизал семьсот годовых колец.