Сквозь кроны, соединенные в ажурный купол, сверкали золотые искры и лились лучи. Так щедро позолочен не мог быть ни один людской дворец. Недаром заповедная дубрава называлась Светлой.
Всадник мог ехать здесь верхом на любой скорости, нисколько не боясь столкнуться с деревом. Но Дик шел, не торопясь, пешком. Белый конь осторожно ступал следом, держась на несколько шагов позади хозяина.
На траве шевелились яркие пятна. Вдали паслась семья оленей. Дик с разгону запрыгнул на высокий пень, который мог служить охотничьим столом или площадкой для танца. Он покружился на одном месте, глядя на прозрачный лесной простор. Дубрава просматривалась далеко, как поле. Устав от вращения, Дик сел на край огромного пня, кольца которого надо считать несколько часов, потом упал на спину, раскинув руки.
Кончики пальцев не доставали до края. Стволы перед глазами вели медленный хоровод. Солнце подмигивало сквозь листья с высоты. Олевир удивленно заглянул в лицо хозяина, беспокоясь, что с ним. Дик засмеялся и дунул ему в нос. Конь недовольно фыркнул, не понимая таких шуток, и отошел.
— Прошу прощения, — услышал Дик звонкий молодой голос. В интонации принцев леса такая робость слышалась нечасто. — Я только хотел спросить…
Дик с любопытством сел. Рядом с ближайшим дубом стоял юноша. Стройный, смуглый, кареглазый, затянутый в зеленое, словно свежий стручок гороха. Типичный эльф. Совсем молоденький, ещё не шагнувший за черту вечной юности. Яркий пурпурно-фиолетовый плащ с широкой драпировкой на груди отличал его от рядового стража леса.
— Чего тебе? — сейчас, в хорошем настроении Дик мог спокойно отнестись к появлению гражданина лесной страны. Тем более, юнец не собирался, кажется, всерьез мешать прогулке странника.
— Я некоторое время наблюдал за вами, — смущенно сказал тот. — Вы любите гулять в лесу…То есть, все странники любят, я заметил. Но вам здесь весело, правда?
— Угу, — с удовольствием потянулся Дик. — Погода как раз для Светлой дубравы.
— Да, — эльф оценил это чисто лесное выражение. — Но меня удивляет… Вам не скучно одному?
— Так не один![1] — Дик протянул руку и похлопал по шее коня. Олевир тоже обижался, что хозяин не обращает на него внимания и предпочитает компанию собственных мыслей, солнца и деревьев, а не верного спутника. — Разговариваем…
— Мне кажется, вам даже веселее в одиночестве, — тонко заметил мальчишка-эльф. Ему на вид лет пятнадцать. С Диком они выглядели ровесниками. Но Дик вздохнул, как старший:
— Удивляешься, как можно не замечать то́лпы лесного народа, шастающие по лесу и радоваться этому? Попробовал бы… Одному не скучно. Есть о чем думать и на что смотреть. Такого, чтобы надоел пустой лес, не было. Не успеваю в нем соскучиться. Здесь столько жизни даже без людей…
— Простите, — улыбнулся собеседник. — Спасибо. Ухожу.
— Кто ты? — остановил его Дик, когда юноша в зеленом хотел отступить за ствол дерева, откуда появился.
— Мило́н из рода Тенистых оврагов.
Странник слегка нахмурился, припоминая имя.
— Неудивительно, если бы вы совсем не изменились. Но в моей памяти вы гораздо старше, господин рыцарь леса, — Дик с недоверчивой улыбкой покачал головой, рассматривая юнца.
Эльф оживился:
— Вы знали моего дедушку? Милон, великий воин леса, о котором слагали песни — он. А я Милон-младший.
— Приятно познакомиться. И сожалею. Не знал, — Дик спрыгнул с пня и пожал руку юноше. Он не следил за новостями лесного эха и не интересовался внутренней историей знаменитых лесных родов, но понимал, что целое имя героя не дали бы его внуку, будь Милон-старший ещё жив.
— Ничего. Дедушка сам благословил меня быть наследником рода. Он долго ждал моего рождения, чтобы уйти. — Туманная грусть развеялась, глаза Милона-младшего сверкнули: — Вам известно, что рыцарь Милон принимал участие в первом Большом турнире Благородного Дика?
— Неужели? — поднял бровь странник.
— Да! Он даже мог сойтись с ним в поединке. Всю жизнь жалел (как мне рассказывали), что уступил финальный бой одному из рыцарей братства. Больше их жребий никогда так близко не сводил.
— Милон-старший победил бы?
— Он так мечтал проверить это…
— Почему же не вызвал Дика позже?
— Для дедушки именно первый турнир имел значение. Ведь потом Дик всё больше набирал мастерство. Драться с ним позже дело безнадежное.
— Твой дедушка преувеличивал. Если бы в тот раз он вышел против Дика, то выиграл бы. Ручаюсь.
— Как можно это знать? — растерянно засмеялся Милон-младший.
— Милон считался сильным противником. А в каком состоянии Дик был под конец турнира? Он ведь не дрался в финале. Ему подарили победу, все знают!