— Медикаменты? — переспросил он. — Замечательно, сейчас пойду смотреть. Их не погрузили еще?
— Нет, все на главном складе, как ты и приказывал, — отозвался Нильсен. — Там еще целый набор пыточных… то есть, я хотел сказать, хирургических инструментов, — добавил он с улыбкой. — В том числе для лечения зубов.
— Отлично, осталось только найти человека, который умел бы ими пользоваться, — вздохнул Руал. — Рвать зубы меня доктор Кук так и не научил — всегда сам этим занимался…
— Он на твое приглашение так и не ответил?
— Ответил, два дня назад письмо пришло. Он сейчас в Америке, занялся какими-то финансовыми делами, — Амундсен снова вздохнул. — Считает, что так ему удастся заработать больше, чем в путешествиях.
— Жаль, — в глазах капитана промелькнуло осуждение. — Променять океан на какие-то денежные махинации!..
— По-своему он прав, — возразил Руал. — Да и неизвестно еще, что труднее — я вот во всех этих акциях, курсах и прочем почти не разбираюсь, братец Леон меня постоянно дураком обзывает. Но что Фреда с нами не будет — это действительно очень жаль…
— А еще кто-нибудь из тех ребят, с которыми ты Северо-западный проход открыл? Больше никто не согласился?
— Не трави душу! Годфрид из Дании вообще не ответил — наверное, письмо не получил, а Вик и Риствед сейчас плавают, а потом вроде как жениться собираются, — Руал вздохнул, с грустью вспоминая товарищей. Этих троих, а также умершего перед самым возвращением в Норвегию Лунда он взял бы на Северный полюс, не раздумывая, но это было не в его власти.
— А женитьба — это не отговорка! — фыркнул Нильсен. — Нечего цепляться за бабьи юбки и упускать такой шанс! Вон, Нансен, когда в плавание ушел, тоже женат был, а когда вернулся, его дочка уже бегала вовсю — и ничего!
— Не у всех такие жены, как у Нансена, — покачал головой Руал, вспомнив мимолетное знакомство с теперь тоже уже покойной супругой своего кумира. — Госпожа Ева — вообще была женщина удивительная, пока Фритьоф плавал, она своими делами занималась, пела, выступала… Наверное, поэтому она его и не удерживала около себя: понимала, что для него походы — то же самое, что для нее — музыка. Но обычно бабы так не могут.
— Обычно они, дай им только волю, готовы нас к себе вот такой вот толстой цепью привязать и никуда не отпускать! — горячо воскликнул Нильсен, широко разводя пальцы, чтобы показать толщину этой воображаемой цепи. Капитан, как было известно Амундсену, неженатый, явно говорил о чем-то личном, что не позволяло ему быть беспристрастным. Но расспрашивать, кто же из женщин попытался привязать Торвальда к себе и не пустить его в море, Руал не рискнул: это могло здорово ухудшить их и без того немного натянутые отношения.
— Вот поэтому полярникам и нечего жениться, — сказал он примирительно. — Если только не встретишь такую, как жена Фритьофа. А с обычными — или придется самому дома со скуки с ума сходить, или они без тебя будут сходить с ума от беспокойства. И так плохо, и так нехорошо!
— Это точно! — довольно согласился капитан. Руал поднялся с койки:
— Ладно, я пошел, если что — ищи меня на складе!
Спускаясь с корабля, он перебирал в памяти остальные запланированные на этот день дела и не сразу услышал, как его окликнул знакомый низкий голос. И только когда окрик повторился, Амундсен вскинул голову и увидел, что к "Фраму" со всех ног несется его старший брат Леон.
— Руал, ты что, оглох?! — возмущенно накинулся он на знаменитого путешественника, для него по-прежнему остававшегося несмышленым мальчишкой, которого нужно было защищать от старших ребят, но зато можно было сколько угодно ругать за его многочисленные шалости. — Я тебя зову-зову, а ты хоть бы ухом повел!
— Привет, Леон! — младший из братьев протянул ему руку. — Извини, я думал. Что-то забыл и никак не могу вспомнить…
— Руал… — старший брат посмотрел ему в глаза, и его раздражение внезапно сменилось каким-то другим, непонятным младшему чувством. Неужели жалостью?!
— Леон, что-то случилось? Что-то со старшими..? — Руал заметил, что брат комкает в руках длинную бумажную ленту, очень похожую на ту, которую он держал перед своими близорукими глазами четыре года назад и которая сообщила ему самую главную новость в его жизни — новость о том, что он стал одним из самых известных первооткрывателей. Но он прекрасно понимал, что телеграфные ленты не всегда приносят счастливые известия…