Так, постепенно, то с трудом продвигаясь вперед под пронизывающим ветром, то немного расслабляясь во время хорошей погоды, две партии английских полярников уходили все дальше вглубь антарктического континента, оставляя на своем пути выстроенные из снега и льда склады с едой и керосином. Дорога, по которой через год Скотт с несколькими избранными товарищами должны были двинуться на полюс, прокладывалась все дальше, и главная цель их путешествия уже не казалась совсем неприступной. И огорчало полярников только то, что пока по этой дороге приходилось возвращаться обратно в главный лагерь. Зато легкие разгруженные сани ехали назад гораздо быстрее, и даже истощенные походами пони могли тащить их, почти не отставая от более выносливых собак.
Впрочем, на последнем этапе пути собаки тоже заметно устали и отощали, и Роберт, испугавшись, что трагедии его первой экспедиции начнут повторяться, приказал своему отряду срезать часть пути и вернуться на мыс Эванс другой дорогой. Местность, через которую они поехали, выглядела вполне прилично — гладкая равнина, кое-где пересеченная невысокими пологими возвышениями.
Некоторое время они ехали совершенно спокойно, а потом собаки одной из упряжек, взбежав на такой холмик, вдруг начали быстро, одна за другой, исчезать под снегом.
— Что за чертовщина?! — охнул ехавший во вторых санях Черри-Гаррард, подпрыгивая на месте. Он уже видел нечто похожее во время выгрузки снаряжения с корабля, когда точно таким же манером под лед провалились моторные сани. Сидевший рядом с ним Роберт Скотт тоже вскочил, и оба, остановив сани, бросились на помощь управлявшему первой упряжкой специалисту по ездовым собакам по фамилии Мирз.
Тот и сам уже выскочил из саней и пытался удержать на поверхности снежного холма пса-вожака Османа. Двенадцать остальных собак к тому времени уже провалились в скрытую снежным сугробом трещину и теперь, хрипло и придушено рыча, висели на огромной высоте, запутавшись в кожаных ремнях своей упряжи. Почти пустые сани балансировали на краю трещины и вот-вот должны были рухнуть вниз вслед за собаками.
На то, чтобы закрепить сани, отвязать от них собак, а потом осторожно, по одной или по две, вытащить их из этой ловушки, у полярников ушло больше часа. Псы хрипели и задыхались, ремни упряжи и ошейники не давали им свободно дышать, а некоторые из них еще и ушиблись при падении, но, к счастью, четвероногие понимали, что им хотят помочь, и, по крайней мере, не мешали хозяевам это делать. Скотт и его помощники вытаскивали присмиревших собак одну за другой и, с трудом распутав душившие их ремни, оставляли своих пушистых друзей отдыхать рядом с трещиной.
— Одиннадцать! — объявил Роберт, вытаскивая из темного разлома последнего жалобно скулившего пса. — Должны быть еще две, где они?
Путешественники заглянули в трещину, и Скотт сдавленно охнул: глубоко внизу, на небольшом выступе в вертикальной стене пропасти виднелись два темных лохматых пятна. Как видно, эти две собаки вывалились из упряжи и упали в пропасть, но не долетели до ее дна, приземлившись на один из уступов. Но судя по тому, что им удалось на нем удержаться, они не разбились и, скорее всего, даже не особо покалечились.
— Эй! — крикнул Роберт, наклонившись над трещиной. — Вайда! Билглас! — мохнатые клубки внизу зашевелились, один из них негромко тявкнул, и начальник экспедиции обернулся к своим товарищам. — Где у нас веревки, я сейчас за ними спущусь!
Мирз и Черри попытались отговорить руководителя, но делали это довольно вяло — оба уже поняли, что, когда речь идет о животных, Скотт не остановится ни перед чем, чтобы их спасти. И спустя еще полчаса упавшие в трещину собаки лежали на снегу рядом с санями и благодарно смотрели на тяжело дышавшего, но счастливого Роберта. А другие псы, уже окончательно пришедшие в себя после пережитого, рычали на собак из второй упряжки, собираясь воспользоваться усталостью хозяев и затеять с ними очередную свару…
К мысу Хат партия Роберта вернулась, совершенно измученная метелями и тяжелой работой. Встретившие ее лейтенант Эванс и его спутники ничем не могли порадовать товарищей: свой груз на склады они доставили, но два пони в их упряжке быстро потеряли все силы и замерзли во время пурги. Третий пони, которого Эванс взял с собой, тоже был очень слаб, да и собаки все еще не до конца оправились от падения в трещину. Скотт выслушал доклад Эванса и с трудом сдержал себя, чтобы не схватиться за голову и не застонать. Неужели все повторяется? Неужели животные, которых он привез в Антарктиду, будут мучиться так же, как собаки во время его прошлой экспедиции, неужели они тоже обречены на смерть?!