— А теперь она где? — усмехнулся Руал. Бьолан неопределенно махнул рукой в ту сторону, куда умчалась компания четвероногих "уголовников":
— Как всегда, сбежала. Ничего, вечером придут корм получать, тогда-то я ее и высеку! И Фикса с Лассе тоже, чтоб не повадно было!
— Не надо, оставь их, — неожиданно покачал головой Амундсен. — Она ведь ничего не украла?
— Не успела, — буркнул Бьолан, удивленно глядя на своего начальника — на его памяти тот впервые проявлял подобную мягкость по отношению к провинившимся псам.
— Если в следующий раз поймаем ее с поличным — тогда накажем, — объявил Руал. — А так — не за чем. До вечера она уже забудет, что сделала и не поймет, за что ее бьют.
— Ну, если ты так считаешь… — пожал плечами Бьолан, и они вдвоем зашагали к палаткам. — Ты же сам говорил — собак надо держать в строгости, иначе они на шею нам сядут.
— В строгости — да, но ты с ними обращаешься слишком жестоко, — с задумчивым видом отозвался Руал. — Да и я сам тоже. А им, возможно, жить осталось — до конца зимы. Пусть пока резвятся, напоследок.
— А чего так трагично? — снова удивился лыжник. — В смысле… мы ведь изначально предполагали, что с собаками может всякое случиться, поэтому и брали их "с запасом"…
— Вот именно, что тогда мы это предполагали, — хмуро ответил глава экспедиции. — А теперь это уже очевидно.
— Ты так думаешь?
— А ты вспомни, сколько собак вернулось из последней поездки! С полюсом будет так же — до него доберутся только самые выносливые. Я учитывал и такой вариант, на крайний случай. Теперь вижу, что так и будет.
Бьолан понимающе кивнул: все зимовщики хорошо помнили, как еще осенью, когда они устраивали один из промежуточных складов, Руалу пришлось застрелить первую умирающую от истощения собаку из своей упряжки и как он долго сидел после этого с опустошенным видом, хотя и был уверен, что поступить иначе было нельзя…
До собачьих палаток они дошли в молчании. Но когда из одного "дома для четвероногих" послышался тонкий щенячий писк, Руал слегка оживился и полез в палатку, поманив за собой своего товарища:
— Пошли посмотрим, как там наши дамы с детьми…
Внутри палатка была разделена на несколько секторов плотными брезентовыми перегородками. В одном из этих секторов копошились четверо крупных толстых щенков с густой темной шерстью и длинными хвостами. Несмотря на то, что в палатке было достаточно прохладно, эти маленькие звери не жались друг к другу, а наоборот, пытались расползтись в разные стороны — казалось, они внимательно изучают свое "гнездо" в надежде найти в нем что-нибудь интересное.
— Так, — усмехнулся Амундсен, — мамаша-Камилла опять убежала искать новое убежище? И как ей не надоест!..
— Ничего, скоро они подрастут и сами начнут из "роддома" вылезать, — Бьолан присел рядом со щенками, и они с Руалом принялись по очереди гладить их большие глазастые головы и чесать малышей за ушами. Из-за перегородки раздалось негромкое ворчание еще двух собак, пока еще только готовившихся стать матерями. Полярники заглянули и к ним, после чего, убедившись, что в "роддоме" все нормально и его обитатели чувствуют себя хорошо, вновь вылезли на улицу.
Там уже почти совсем стемнело. Багрово-красное солнце медленно заползало за горизонт, оставляя на бесконечной снежной равнине темно-пурпурные отблески. Оно было еще достаточно ярким, но небо вокруг него все равно оставалось черным и каким-то пустым: на нем не было ни луны, ни звезд — только алый круг солнца, окруженный венцом длинных, похожих на языки пламени лучей. И чем дальше солнце погружалось за край невысокого снежного холма, тем ярче разгоралось это пламя, которое, казалось, было живым и не желало потухнуть. Солнце уже полностью скрылось, а этот огонь все еще бушевал над горизонтом — алое свечение держалось между черным небом и белой землей не меньше десяти минут, окрашивая снег в самые разные оттенки вишневого, бордового и пурпурного цветов, но все-таки постепенно слабея и угасая. К тому моменту, когда оно исчезло совсем и стоянка полярников погрузилась в почти полную, нарушаемую только фонарем на стене Фрамхейма темноту, оказалось, что все девять мужчин уже оторвались от работы и вышли на улицу, чтобы посмотреть на закат, который в этот раз действительно был каким-то особенно ярким и красочным.
— Ну что, налюбовались? — улыбнулся Руал своим товарищам, протирая глаза, перед которыми все еще мельтешили темно-красные солнечные зайчики. — Пора собак кормить, идемте.