— Ага, я буду отлынивать, а ты меня потом, как заболевшую собаку пристрелишь! — весело подмигнул ему Йорген. — Чтобы больше я никого не задерживал.
Амундсен рассмеялся, поддерживая шутку, но что-то неуловимое в тоне или во взгляде товарища почему-то заставило его насторожиться.
— Мы же вроде уже решили, что у нас никто никого не задерживает, — отозвался он, чуть повысив голос. — Кончай ныть, приятель, а то я и правда с тобой так же, как с нерадивыми собаками поступлю — отстегаю кнутом.
Час спустя, разгрузив сани и устроив из взятых с собой продуктов еще один склад, полярники заторопились обратно. Поначалу сани ехали не слишком быстро — собаки после ночи на морозе тоже чувствовали себя далеко не самым лучшим образом. Но постепенно они, то ли догадавшись, что едут домой, то ли просто согревшись от бега, разогнались, и только упряжка Йохансена и Преструда двигалась в самом хвосте процессии из-за особенно сильно ослабевшей собаки Сары. Немного поколебавшись, Руал все-таки приказал остальным участникам похода ехать вперед, не задерживаясь — Стубберуда и Хансена следовало доставить домой как можно скорее.
Короткий весенний день пролетел почти мгновенно: путешественники не успели даже толком устать, а утренние сумерки уже сменились вечерними. К счастью, до Фрамхейма оставалось уже совсем немного, и вскоре вырвавшиеся вперед Хансен и Вистинг закричали, что видят впереди постройки зимовочного лагеря. А потом из темноты донесся собачий лай — лохматые члены экспедиции первыми услышали, что их товарищи возвращаются.
В дверь Фрамхейма путешественники ввалились, едва не сбив с ног вышедшего встречать их Линдстрема. Остальные обитатели дома догадались, насколько замерзшими должны быть их неожиданно вернувшиеся коллеги, и предусмотрительно разбежались у них с дороги.
— Пришлось вернуться, еще слишком холодно, — кратко объяснил всем Руал и тут же занялся своими пострадавшими спутниками. — Раздевайтесь и ложитесь! Я сейчас — аптечку только возьму…
Он метнулся обратно на улицу, подбежал к своим саням, рядом с которыми кто-то из зимовщиков уже освобождал собак от упряжи, и забрав ящичек с лекарствами, опять бросился в дом. Стубберуд и Хансен сидели на своих койках в одинаковых сгорбленных позах и, болезненно морщась, стаскивали с себя чулки.
— …Яльмер и Кристиан скоро тоже подтянутся, у них, похоже, одной собаке плохо совсем, — сонным голосом объяснял собравшимся вокруг него остальным полярникам Вистинг, который тоже растянулся на койке и блаженно прикрыл глаза. Глядя на него, Руал почувствовал легкую зависть — ему и самому больше всего на свете хотелось переодеться во все сухое и чистое, укутаться одеялом и как следует отдохнуть, но пока его ждали другие дела и отвлекаться на мысли о приятном не следовало. Он подошел к койке Хансена, сел рядом с ним и положил аптечку на ее край. Хельмер скосил на нее глаза, чуть заметно скривился, а потом отвернулся и стал демонстративно смотреть в другую сторону.
Обмороженные места на его ногах выглядели не самым лучшим образом — за сутки, проведенные в пути, на них выросли большие синевато-лиловые пузыри, и далекому от медицины человеку наверняка показалось бы, что дела Хансена совсем плохи. Амундсен же, наоборот, вздохнул с облегчением, достал из аптечки тонкий стальной скальпель и принялся спокойно протирать его спиртом.
— Будет немного больно, — предупредил он Хельмера, и тот постарался в ответ как можно небрежнее пожать плечами. Руал осторожно провел острием скальпеля по первому пузырю, выпуская из него на подстеленный бинт мутную жидкость. Хансен скрипнул зубами, а дожидавшийся своей очереди Стубберуд нервно заерзал на своей койке.
Однако вскоре стало ясно, что волновались пациенты Руала зря. Вся "операция" заняла всего несколько минут и оказалась не особо болезненной — лишь один раз, когда Амундсен сделал какое-то неловкое движение, Хельмер недовольно крякнул и ругнулся.
— Тихо, уже все! — поспешил заверить его Руал. — Уж извини, я в медицинском всего два года проучился — режу, как могу!
Он зубами вытащил пробку из склянки с борной кислотой и ловко соорудил Хансену компрессы, после чего так же проворно обмотал его ноги бинтами и укутал их шерстяной одеждой.
— Повезло нам, что ты хотя бы два года в университете отсидел, — усмехнулся повеселевший Хельмер, натягивая на себя одеяло.
— Кто-нибудь, налейте нам всем по стакану виски! — попросил Руал отсевших от Хансена, чтобы не мешать "операции", товарищей, и перебрался на койку Йоргена. С ним все прошло еще быстрее и спокойнее — то ли "врач" наловчился аккуратно вскрывать пузыри, то ли больной оказался более толстокожим.