А работа… Что ж, ее работа состоит в приеме телефонных звонков. Телефон пока молчит, но Ольга не могла предугадать такой возможности. Может, обычно телефон разрывается от звонков. И именно сегодня все Ольгины клиенты решили ее не беспокоить. Такое вот у Жени глобальное везение…
В половине одиннадцатого Женя начала уже серьезно беспокоиться, что просидит тут до самого вечера в гордом одиночестве.
Телефон по-прежнему угрюмо молчал.
В коридоре не слышно было ничего. Женя выглянула и убедилась — здесь ступала только одна человеческая нога. То есть две. И обе принадлежали Жене…
В одиннадцать дверь открылась.
На пороге появился долговязый парень. «Один из козлов», — приободрилась Женя и широко улыбнулась ему.
— Добрый день, — сказала она.
Парень как-то неуверенно оглянулся и приободрился.
— Добрый день, — начал он. — Вам очень повезло сегодня!
— Да? — удивилась Женя.
Она подумала, что надо бы обрадоваться, хотя бы из вежливости. Раз ей сегодня повезло…
— Простите, — поинтересовалась она, — а почему мне… повезло? И в чем?
Он широко улыбнулся, взмахнул рукой, как добрый волшебник, втащил огромную сумку и начал громко объяснять, что именно сегодня у какой-то фирмы день рождения и в связи с этим радостным событием она дарит подарки… Женя мгновенно приуныла.
Парень доставал из своего баула разноцветные игрушки, складывая их на стол. Вещи были совершенно бестолковыми.
— Всего две тысячи, — продолжал радостно верещать впущенный по глупости коммивояжер. — И выч— станете хозяйкой великолепного кухонного комбайна… Вы же понимаете, что он стоит куда дороже… — Он заговорщицки подмигнул Жене.
Она никогда не могла устоять под таким напором. «Боже, — подумала она, — какое я слабое, легко внушаемое существо, и обдурить меня может даже ленивый…»
«Это из прошлого, — напомнила она себе. — Теперь ты новая…»
— Эй, — услышала Женя голос от двери. — Вы видели табличку, достопочтенный сэр?
Нежданный гость вздрогнул и обернулся.
— Или вы неграмотны? Там написано — коммивояжерам вход строго запрещен…
Женин спаситель стоял на пороге, наблюдая за несчастным с насмешливой улыбкой.
Тот без слов понял, что «впичить» ему ничего не удастся. Мгновенно погрустнев, он начал собирать свои китайские фонарики в сумку.
— До свидания, — пробурчал он себе под нос и быстро ретировался.
Когда дверь за ним закрылась, избавитель уставился на Женю с любопытством.
— Что вы здесь делаете? — поинтересовался он наконец.
— Работаю, — объяснила Женя.
— Ага, — кивнул он. — И кем?
— Секретарем.
— Слава Богу…
Он уселся в кресло напротив нее.
— Я уж думал, что Ольга Николаевна взяла нового детектива… Типа вас…
Последнее прозвучало весьма саркастично. Женя помимо воли покраснела и разозлилась. «Тоже мне, — сердито подумала она, — очередной образчик мужского шовинизма…»
Он вытянул свои длинные ноги и закурил, продолжая разглядывать Женю сквозь дым.
— И как нас зовут? — довольно противным голосом поинтересовался он.
— Откуда мне знать, как вас зовут, — ответила Женя. — Я вас первый раз вижу…
— Меня зовут Игорем, — представился он и, немного подумав, добавил: — Игорем Викторовичем.
— А меня зовут Евгения, — сообщила Женя в том же тоне. — Евгения Александровна.
Он хмыкнул.
— Ничего, — сказал он. — Приработаетесь… Быть здесь секретарем работа непыльная, особого усилия мозговых извилин не потребует. А обольстительно улыбаться вы сможете. Любая дура сможет, если у нее зубы в порядке.
— Да уж попробую, — процедила Женя сквозь зубы и растянула губы в улыбочке, от которой содрогнулась бы даже Вензди Адамс.
После этого она принялась исподтишка разглядывать невыносимого типа. Он был долговязым, белобрысым и невзрачным. Единственное, что Жене удалось запомнить в его противной внешности, — это большие, оттопыренные уши, гаденькая ухмылка и длинный нос. Почувствовав моральное удовлетворение от увиденного, она успокоилась. В конце концов, он даже мог бы считаться красавцем, если исходить из старомодного утверждения, что таковым может посчитать себя любой мужчина, слегка отличающийся от обезьяны. Женя лично с данным постулатом была в корне не согласна, поскольку в мире давным-давно царило равноправие, и соответственно, тогда и женщин можно и нужно было причислять к красавицам и брать в фотомодели на основании данного утверждения.