— Черт, — пробормотала она. — Эк все усложняется!
Одно дело войти в обычный подъезд обычного дома для простых смертных, и совсем другое — попасть в святая святых нуворишей, с домофоном, закрытой дверью и загороженным двориком.
Район был отдаленным, спальным, и кому пришло в голову возводить здесь эту маленькую крепость — Ольга не могла даже представить.
Она прошла мимо, этого дворика-шале несколько раз, тщетно поджидая появления хотя бы одной живой души. Бесполезно.
То ли в этом бунгало не водились живые души, то ли все живые души еще спали.
Даже на службу никто не спешил.
Узнать, кому принадлежит нужная квартира, Ольга посему в данный момент не могла. Устав от бессмысленных шатаний и, самое главное, от явной безнадежности ситуации, она опустилась на скамейку рядом с соседним домом — нормальным, обшарпанным и потому понятным и родным, — так, чтобы загадочный замок не выпал из поля зрения, и достала сигареты.
«Ну и домик, — подумала она. — Может, там призраки живут… Выходят только в полночь».
Она закурила и начала размышлять, как ей туда попасть. Вряд ли жильцы обрадуются визиту частного детектива. Докурив, она все-таки решила рискнуть. Подошла снова к железным воротам. Так и есть — рядом с воротами тусовался охранник, хмурый и ленивый.
— Простите, — начала Ольга. — Мне нужна квартира номер двенадцать.
— Кто вам нужен?
Он рассматривал ее неприветливо, с плохо скрываемым раздражением.
«Ха, — усмехнулась Ольга. — Знать бы имя того, кто мне нужен».
Она решила прибегнуть к старому способу — старому, но не больно надежному. Особенно здесь. В данных предлагаемых обстоятельствах.
— Панкратов, — ляпнула она первое, что пришло ей в голову. — Мне нужен Сергей Васильевич Панкратов. Он ведь тут снимает квартиру, правда?
Она постаралась обаятельно улыбнуться. «Вряд ли получилось так обаятельно, как мне хотелось, — отметила она про себя, не заметив на лице стража тени ответной улыбки. — Надо вложить в улыбку еще больше сердечности. И наива… Наив пленяет. Как и глупость…»
— В квартире номер двенадцать ваш Панкратов не живет, — отчеканил цербер. — Там живет другой человек…
— Подождите, — взмолилась Ольга. — Может быть, я просто ошиблась… Может быть, у него другое имя, просто…
Она захлопала кокетливо ресницами.
— Вы же сами знаете, мужчины иногда придумывают имена… Опишите мне этого человека, чтобы я могла понять, тот ли это…
— Охотно. — На лице охранника появилась улыбка, которую Ольга обозначила для себя улыбкой высокомерного лакея. — У него длинные ноги, длинные белокурые волосы, он обожает мини-юбку, и…
— Постойте, — взмолилась Ольга. — Вы хотите сказать, что…
— Я хочу сказать, что в квартире номер двенадцать проживает женщина, — развел руками охранник. — Вас кто-то изрядно наколол, девушка. Увы!
«Увы», — повторила про себя Ольга, отходя от ворот. Тем более странно, что в Женькиной записке, насколько Ольга помнила, обращались от мужского лица. Она снова вернулась и постучала.
— Что еще? — появился недовольный охранник.
— Еще один вопрос, — сказала Ольга. — Как давно тут проживает эта девушка?
— Давно, — сказал он: — Около года…
— Спасибо, — пробормотала вконец озадаченная Ольга.
«Без Игоря мне не обойтись, — призналась она себе. — С этой неизвестной дамой может договориться только он… Господи, и почему нигде нельзя обойтись без мужиков?»
«Какой странный день», — думал в это время Александр. Он впервые за долгое время без всякой причины испытывал почти забытое ощущение радости и легкости. Даже серое небо сегодня не беспокоило его. «Освобождение, — подумал он. — Освобождение… Надо отметить это. Я должен сегодня разобрать в комнате. Хватит жертвоприношения…»
Ибо сам себе он теперь напоминал язычника, не желающего познать дорогу к свету. И комната, вечная гробница былой жизни, казалась ему теперь не ходом в другое измерение, а выходом из потустороннего мира. Она даже показалась ему зловещей, холодной.
«Сегодня я должен избавиться от дыхания смерти», — решил он.
Набрав номер, предупредил, что сегодня не выйдет на работу. Даже талантливо сымитировал хрипы и кашель.
Повесил трубку и снова удивился — он не мог понять, откуда пришла эта уверенность, что сегодня что-то произойдет.
Как в далекой юности. Ты просыпаешься и понимаешь — сегодня особенный день. Сегодня на развалинах серого дня засверкает нечто чудесное, способное изменить не только твою жизнь, но и целый мир. Ибо мир зависит немного от тебя тоже, и ты — часть мира…