— Исстыковича, — подсказала Ольга.
— Вот. Этого типа я вообще никогда не знал. Даже не видел…
— Видишь ли, — сказала Ольга, — он связан с Костиком. В его кармане нашли адрес Женькиной квартиры. А у Костика сама Женька обнаружила странное послание. Текст сей странной записки гласил, что теперь некто проживает по… — Она сделала паузу, многозначительно посмотрела на Панкратова и продолжала: — Улица Мамонтова. Дом тридцать. Квартира… Ладно, я не буду продолжать. В этой квартире проживает некая красотка с длинными ногами, белокурыми волосами и ярко-зелеными глазами. Зовут ее Ирина. И насколько мне известно, именно из-за этой красотки вы поссорились с Женькой. Так что получается, что эту самую записку мог написать именно ты.
— Я?! — Он еще больше округлил глаза. — Ты спятила?
— Подожди, Сереж, — попросила она. — Ты возмущаться подожди, а? Я сейчас все тебе объясню.
— Я не возмущаюсь, — буркнул он. — Мне дико интересно, как в твою голову могла прийти такая бредовая мысль… С какой стати я стану писать записки этому гомосеку? И почему я должен сообщать ему, где живет Ирка, если уж мне в голову пришла этакая странная идея?
— Ты как раз ушел от Женьки. Надо думать, ушел ты к ней…
— Олечка, радость ты моя… Первое правило детектива не предположения, а факты… Ты его забыла, да? Я не жил у Ирины. И не собираюсь у нее жить. К твоему сведению, у меня есть еще одна квартира. Маленькая. И мне совершенно не надо отправляться к Ирине на постой.
Он в сердцах швырнул на стол салфетку и отодвинулся, барабаня пальцами по столу.
«Я ему верю, — подумала Ольга. — Черт его знает, почему я ему верю. Он и в самом деле ни при чем…»
Впрочем, несмотря на его напоминание о правилах детектива, Ольга уже давно вывела собственные правила. И одно из них гласило — сначала предположения. Потом факты. И еще есть такая незримая субстанция, как интуиция… В данный момент интуиция молчала. Предположение не выдержало схватки с фактами. Она слишком давно знала Панкратова. Глупо было думать, что он отправится жить к этой Ирине. Она, правда, ничего не знала, что он прикупил себе еще одну квартирку. Запасливый…
«Везет же людям, — совсем некстати позавидовала она ему. — Хочет — квартиры покупает… А тут одна. Единственная. В доме-развалине, и дом стоит на песке, а по стене уже ползет трещина… И о другой квартире — в добротном доме — можно только помечтать перед сном. Чтобы заснуть быстрее. Потому что такие бредовые, оторванные от жизни мечты Богом не дозволяются… Живи, милая Олечка, по средствам. Средства добывай тяжелым и неженским трудом. А Панкратову все с неба падает. И его дамочке этой тоже…
Впрочем, нечего разводить антимонию. Собирайся — и приступай к своему тяжелому и непосильному труду».
— Эта самая Ирина, — сказала она задумчиво, дождавшись, когда у Панкратова кончится приступ раздражения. — Что ты о ней можешь сказать?
— Господи, да с какой стати я должен тебе про нее рассказывать? — выплеснул на Ольгу остатки раздражения Панкратов. — Просто потому, что вы нашли дурацкую записку с ее адресом у Костика?
— А тебя это не удивляет?
— Нет, — покачал он головой. — Если уж на то пошло, Костика нам привела именно она… Кажется, они были знакомы. Но шапочно… Женька решила запустить квартиранта, чтобы квартира не пропадала. А Ирина вспомнила, что у нее есть знакомый и этому знакомому как раз надо переехать. У него с прежними хозяевами не сложилось… Вот и вся история. Вряд ли они встречались потом. Ирка — нормальная женщина. С какой стати ее потянет к какому-то недоделанному Костику?
Он явно злился. Ольга отметила этот неоспоримый факт и вздохнула про себя: «Бедная Женька… Даже если вся эта мутная история закончится благополучно, как она сможет жить с Панкратовым? Он же стопроцентно снова будет изменять с этой долбаной красоткой… И ничего не сделаешь с этим». Не то чтобы он любил эту самую Ирину. Нет, Ольга была уверена — любит-то он Женьку. Но там тоже ничего не кончится. «Яко свиния лежит в калу, тако и аз греху служу», — вспомнила она слова старинной молитвы. Панкратова к этой чертовой кукле тянет жажда греха.
«И как же их, таких, любить?»
Ольга честно пыталась найти в Ирине хоть что-то, что заставило бы ее хотя бы пожалеть.
Как назло, в эту же минуту открылась дверь в кафе. На пороге возникла парочка. Он — вылитый Панкратов. И рядом — точная копия Ирины. Этакая иллюстрация к жизненным коллизиям… Девица была холеной, только что из салона и мерцала загадочными улыбками, драгметаллом и прочими «афродизиаками». Мужчина рядом пластался перед ней, как лакей. И одновременно горделиво оглядывался вокруг — все ли видят, какое удачное приобретение он сделал?