— «И я острый меч выхватил, что висел у меня на бедре, сел рядом и к пропасти не подпускал ни одну из теней, крови чтоб не напились прежде, чем я у пророков спрошу…»
— Что это?
Женя подошла к нему, положив руку на плечо. И от этого прикосновения вдруг передалась ей его боль. Стала ее. «Как кровь перетекла», — подумала Женя.
— Так. Один стих. «Когда уж принес я обеты и мольбы, когда помолился миру мертвых, то овцу и овна над пропастью этой заклал… Черная кровь потекла, и тогда снизу начали из Эреба души слетаться покойных людей: невесты, юноши, с ними долготерпеливые старцы, нежные девушки — все собрались после недавних печалей и скорбей…»
Он замолчал. «Мне уже, как Петкутину в книге, сейчас привидится тень Тани…»
А Женя задумчиво повторила последние слова вслед за ним, как эхо, и ей показалось, что небо покрылось мглистой пеленой и снег пошел сильнее.
— А дальше?
Он очнулся.
— Что — дальше?
— Дальше, — попросила Женя.
— Зачем трогать тени?
— Чтобы спросить у них, — чего они хотят. Почему они не дают нам быть счастливыми.
Он вздохнул и прочел дальше:
— «Многие те, которых когда-то пронзили меднокованные копья, с окровавленным оружием были, с которым некогда пали в борьбе, возле пропасти этой со всех сторон собрались с воплями, криком, а я побледнел, и объял меня страх… И я острый меч выхватил, что висел у меня на бедре, сел рядом и к пропасти не подпускал ни одну из теней, крови чтоб не напились прежде, чем я у пророков спрошу…»
И она вдруг испугалась и, подобно Павичевой Калине, вскрикнула:
— Не вызывай мертвых! Не вызывай — они могут прийти…
«Они не уходили», — хотел ответить он, но сдержался.
Зачем ее пугать?
Только прижал ее к себе — так сильно, как только мог. Чтобы никто не мог отнять ее у него…
«Моя последняя надежда на спасение, — пришло ему в голову. — Моя последняя надежда, что я суме выжить и остаться собой».
От того, что шел снег и небо было свинцовым, Игорю показалось, что прошел целый день. Скоро начнутся сумерки…
Он вышел на улицу и остановился, чтобы закурить сигарету. Ему было необходимо привести в порядок мысли. Чувства. Эмоции.
«Какая она странная, эта Ирина, — думал он. — С одной стороны, кажется, что она сильная, уверенная в себе. И вообще — акула. А с другой — запутавшийся ребенок. Наворотил дел, напроказил — и теперь не знает, что ему делать. Забрел в темный лес, а выбраться как — не знает».
Он пока не мог даже решить для себя вопрос о ее причастности. Когда они начали говорить о Костике, например… Сначала был всплеск эмоций, искренние, безудержные слезы. «Это мой муж, — прошептала она и тут же прибавила: — Бывший…» А потом она успокоилась, и снова стала жесткой и насмешливой. Как будто уже забыла про свалившееся на нее горе.
Непонятная особа, что и говорить!
Но хороша, необыкновенно хороша! Таких красоток раньше Игорь видел только на картинках в глянцевых журналах. «В конце концов, быть такой красивой тоже надо уметь…»
Сигарета намокла, и он выкинул ее. Свое назначение она не выполнила — мысли так и остались сумбурными, и еще — он дико замерз…
Когда она вообще закончится, эта чертова зима?
Поежился, спрятал нос в воротник куртки. И тут же присвистнул…
Прямо к подъезду дома, где жила эта «небесная красавица», подъехала машина. Из машины вылез Катков. Собственной персоной.
«Однако я успел», — подумал Игорь и усмехнулся, довольный собой. Успел… Вряд ли ему что-нибудь удалось бы вытянуть из Ирины после визита Катка.
— Где она?
Ольга недоуменно посмотрела на Люську. Та из берегов выходила, как река во время наводнения. Глаза горели, щеки покрылись красными пятнами, и Люська была явно возбуждена сверх всякой меры.
Конечно, Ольга без особенного труда догадалась, что речь идет именно о Женьке. Но она только пожала плечами и поинтересовалась, кого Люська имеет в виду.
— Здрассьте, — развела та руками. — Кого же я должна иметь в виду, как не нашу Жеку? Куда ее занесло-то, радость нашу? Овцу заблудшую…
— Придет, я ей передам, что ты обзывала ее овцой, — меланхолично заметила Ольга. — И с удовольствием понаблюдаю за ее реакцией.
— Конечно, овца, — продолжала развивать свою мысль Люська, усаживаясь в кресло. — Еще какая… Я за нее волнуюсь, между прочим. А если за ней охотится маньяк?
— Ну да, — кивнула Ольга. — Охотится. Именно за ней. Просто путает ее периодически то с Исстыковичем, то с Костиком… Конечно, они так похожи с Женькой! Кто угодно перепутает… Про то, что Женьку ты считаешь похожей на Исстыковича, я ей тоже непременно передам.