О последних не хотелось думать. Матушка сойдет с ума, а Осбер проклянет или последует примеру. Главное, чтобы сестра не узнала… Боги, всем станет плохо, но мне-то что делать? Забиться в угол и тихонько стареть, чтобы остальным было спокойно?
Кончилось тем, что Тарваль разозлился и ушел вместе с Тон-Тоном, пообещав расплату. Я подкараулила его в коридоре, но разговор не получился:
— Если хочешь домой — только скажи, — шепнул брат, озираясь.
— Нет, я поеду с Калсаном.
И я, и маг уже много раз объясняли про Ашвейн, однако брата волновала только людская молва. Казалось, нужно и оправдываться, и настаивать сразу. Но лорд выглядел таким злым, что слова застряли в горле. У него даже глаза потемнели, а дыхание стало громким.
Он ушел не прощаясь, громко топая каблуками. Коридор заполняло грустное эхо, похожее на тиканье часов; я будто смотрела на циферблат и ждала, когда стрелки укажут на роковую цифру. С каждым мгновением оставалось все меньше времени, радости, надежды…
— Маленькая леди, — строго произнес Тон-Тон и встал передо мной.
— Прошу, хоть ты меня пойми!
— И пытаться не стану, — он скрестил руки на груди и нахмурился, — вы понимаете, чем это грозит вашим родным, если пойдут слухи?
Я отлично все понимала и смутилась. Представить страшно, что подумал Тарваль.
— Будь вы моей сестрой — поволок бы домой за шиворот, — сказал Тон-Тон.
Вечно добрый мужчина стал колючим и отталкивающим. За что они так со мной? Я не сделала ничего постыдного! И не сделаю, а принесу пользу себе и государству. Неужели мне и впрямь нужно помереть старой девой, чтобы все радовались?
— И рискнул бы благополучием своей семьи? Калсан ведь глава магистрата, второй после короля! — крикнула я.
— Не думайте, что мой господин оставит это просто так. Ссориться с главой и впрямь опасно, поэтому сейчас мы уедем, но и у Тарвалей есть связи, — бросил слуга и направился прочь.
И он разозлился. Не знаю, чего я ждала… наверное, одобрения. Мне нужно было услышать, что все будет хорошо. Слишком быстро все поменялось, близкие люди исчезли, и осталась гнетущая пустота.
Было что-то похожее, когда родился Осберт — долгожданный наследник. Родители порхали над ним, а я чувствовала себя брошенной, и однажды залезла на парапет крепостной стены, чтобы матушка увидела и отвлеклась от брата. Но тут налетел ветер, и юбки парусом потянули меня к краю. Ткань развевалась над бездной, а стена все тянулась и тянулась вниз, к крошечным людям под ней и твердой земле. Я представила, как полечу вниз, а острые камни будут приближаться, как они вонзятся в плоть, разорвут ее. Хвала богам, Кэйа оттащила меня и наградила увесистым подзатыльником.
Я ощущала тот же страх, когда уезжала с Калсаном на следующее утро. Он одолжил карету и лошадей у хозяина замка, потому что «леди Елене не будут интересны мужские разговоры». Сперва это радовало, но Ловиз уехала с братом еще вчера, и мне оставалось только смотреть в окно да на пустые сиденья. Одиночество всколыхнуло вину; ничего, путь в столицу пролегал через Тарваль, и я смогу извиниться перед братом.
Но у Калсана оказались другие планы. Он просветил меня вечером, когда мы остановились в Тафле, чтобы переночевать. Чародей снял весь постоялый двор, и кроме нас посетителей не было, отчего здание напоминало склеп. Больше всего удручала таверна на первом этаже, куда нас пригласили ужинать — темное помещение, заполненное силуэтами мебели. Мне чудилось, будто они двигались и менялись местами, как ползущие к добыче пауки. Их сдерживали лучи затухающего солнца, которые проникали через окно.
За соседним столом устроился слуга с песочными волосами, лакей и два кучера. А еще Анадор. Боюсь, теперь я до конца жизни буду воспринимать это имя, как обозначение чего-то кошмарного. Мужчина явно был умалишенным: корчил рожи, шипел и скалился на меня, стоило подойти к Калсану. Внешность тоже отталкивала, особенно горб и манера ходить, не сгибая колени. Он семенил и раскачивался, но на стуле сидел нормально — почему бы не ходить так же? И зачем так яростно сдирать жареное мясо с кости? Того и гляди проглотит ее и возьмется за собственную руку.
В тишине раздавалось чавканье Анадора, но никто не обращал внимания. Жуть, вот бы оказаться рядом с Тон-Тоном или Кэйей. Они о любой мелочи рассказывали весело, и беды мигом забывались.
— Леди Елена, воздух не вернет вам силы, попробуйте ветчину, — сказал Калсан и кивнул на тарелку, полную аппетитных ломтиков.
Мы сидели за отдельным столом, который накрывали будто для роты солдат. Жареный гусь, печеный картофель, овощи, мед, хлеб — настоящий пир. Есть хотелось так, что желудок гадко слипся, но за все платил Калсан, а у меня не было ни монетки. Колдун одевался в красивые шелка и добротную шерсть, на пальцах всегда блестели перстни — вряд ли его кошелек полегчает, даже если я опустошу кладовую, но от стыда кусок в горло не лез.