От удивления я не сразу поняла, что открыла рот. Сейчас это не важно; стену будто поливали водой сверху, и у подножия расползлись ручейки. Толстые у основания, они сужались и тоже замерзли, напоминая щупальца огромного монстра. Мой конь шел рысью, из-за тряски казалось, что «ручейки» шевелились.
— Вот мы и на месте, — радостно объявил Калсан, когда мы замерли под стеной.
— Не вижу ворот, — сказала я, рассматривая стену: она тянулась так высоко, что пришлось запрокинуть голову.
Небо было серым и неприветливым, еще и ветер усилился. Он будто торопился сюда, хотел собраться в бурю… или наоборот, убегал от чего-то. Сквозь завывания пробился странный звук, похожий на скрип снега. Я взглянула на «ручейки» — они приблизились. Невозможно, конь замер в шаге от них, а теперь тонкие кончики виднелись у копыт.
— Не подходи к ним, — Калсан кивнул на землю, — это заклинание пострашнее того, что было в коридоре.
— Заклинания?! — Я взвизгнула, и конь отступил назад.
Не получалось оторвать взгляд от этих… этого заклинания. Слишком реальное, оно наводило страх. Чары всегда были невидимыми, и вдруг стали более настоящими, чем дух в спальне. Боги, и это только городская стена, что дальше?
Я надеялась отыскать что-то колдовское и неестественное в «ручейках», но они выглядели как замерзшее молоко. Внутри виднелись крупицы, маленькие и непонятные. Солнце то светило, то пряталось за тучами — из-за блеска казалось, будто крупицы менялись местами. А если они живые?
Я позавидовала Снежинке — хочу в замок, пересидеть там все.
— А ворот у Ашвейна нет, только кольца Анлагама, — весело сказал Калсан.
Он спешился и помог мне слезть с коня.
— А лошади? — спросила я.
— Они найдут дорогу домой.
Чародей плотнее закутался в свой плащ и нахохлился. Сразу представился камин, треск дров и уютное кресло, в котором он сидел бы, попивая травяной отвар. Образ древнего колдуна уже давно рассыпался, а новый мне нравился больше. Даже стало неудобно за свою злость. Хотя Калсан мог предупредить о планах на Снежинку — сам виноват, я испугалась.
Он отстранился и нехотя вытащил руку из-под плаща. Тяжелые камни в перстнях засияли, когда чародей принялся шевелить пальцами и читать заклинание. Слова казались знакомыми, но суть ускользала. Вдруг раздался знакомый хруст, будто кто-то шел по снегу. Я огляделась: горы, стена, лошади топтались рядом — все знакомое. Но звук был, и четкий.
В горле застрял ком и неприятно давил. Калсан говорил все громче и дарил уверенность, но что-то было не так. Надеюсь, это из-за нервов. Я почти успокоилась, когда заметила, что «ручейки» опять приблизились. Клянусь, они были дальше, а теперь вытянулись. Один едва не касался юбки своим острым концом.
Стало по-настоящему жутко. Магия незрима, а эта гадость была реальной, издавала звуки и подбиралась ко мне. Я отскочила и подошла к Калсану, рядом с которым горело кольцо Анлагама.
— Все запомнила? — спросил он и прищурился.
Он много чего наговорил после ритуала, но воспоминания стянулись в болезненный узел. Наверное, я выглядела глупо, и чародей со вздохом пояснил:
— Твой лорд молодой. А тот, что умничает и ходит следом — его старший брат, Нэмьер.
— Почему лордом стал младший?
— Потому что старший — бастард. Опасайся его, он мне не доверяет. Веди себя затравленно — на тебя напали, ограбили, и боги знают, что еще сотворили. Объясняй странности поведения этим.
Я закивала, едва понимая суть; все казалось иллюзорным и странным. Не хотелось гнать безразличие, так было легче. После замка кольцо Анлагама не пугало, и я смело шагнула в него, отдаваясь яркому свету. Странно, но никаких ощущений не было, только легкое тепло, а затем свет погас, и мы с Калсаном очутились в башне.
Думаю, это была именно башня: круглая комната с узкими окнами. За ними виднелось серое небо, а воздух казался на удивление чистым. Я будто откинула одеяло и глубоко вдохнула, чувствуя, как тело становится легким, а ветерок ласкает щеки. Захотелось снять плащ и раскинуть руки, чтобы прохлада обняла меня.
В городе всегда воняло, и только на высоте отцовского замка было так хорошо. Запах детства, неуловимый, щекочущий ноздри — простоять бы так вечно. Воспоминания пьянили. Я огляделась и отметила, что стены были из светлого камня. Гладкого, как в замке Тарваль, где раздавался смех, все улыбались, а кухарка пекла невероятно вкусные пироги с брусникой. Не люблю эту горьковатую ягоду, но внутри мягкого, теплого теста она была восхитительной. И еще с молоком, холодным.