— Вот, — он открыл первую страницу и наклонил книгу, чтобы показать мне, — его портрет.
Я ожидала увидеть утонченного господина в странных одеждах, но картинка была привычной. Простые штрихи и линии создавали образ немолодого мужчины с волнистыми волосами до плеч. Он напоминал моего отца, наверное, из-за накидки с меховым воротником. На лице виднелись морщины, но трудно было угадать возраст. Зато выделялся нос — большой и изогнутый, как клюв.
И у Нэмьера была крохотная горбинка, я только сейчас заметила ее. Вот изъян, который так хотелось найти.
— Наши предки собирали только самые ценные знания, но отец отдавал предпочтение неизвестным авторам. Говорил, что их взгляды куда любопытнее.
— Он был мудрым человеком.
— Оставь, — глаза Нэмьера озорно блеснули, — отец был коллекционером, а не любителем, и едва ли хоть раз дочитал название у новой книги. Это было хвастовство.
Воспоминания затягивали его, и улыбка стала блаженной. Как хотелось рассказать о себе, вспомнить забавную историю, только бы продлить мгновения близости.
— А вы коллекционер или любитель книг? — спросила я и сцепила руки за спиной, как шкодливый ребенок. Пусть видит, что меня радовала беседа и не сдерживается.
— Ни тот, ни другой, я лишь ухаживаю за тем, что оставили предки.
Нэмьер взглянул на меня с хитрым прищуром. Он будто ждал интересного ответа — было принято хвалить книги и свою начитанность, а брат лорда не собирался этого делать. Может, и врал.
— Но вы приходите сюда и берете книги. Что это, как не интерес и любовь?
Я улыбнулась и подняла брови. Мне его не подловить, но легкая беседа радовала сильнее, чем мысли об отъезде домой. Калсан пропал, Эделина говорила без умолку или ставила меня в тупик вопросами, а сейчас мы просто говорили, как старые друзья.
— Я признаю важность книг, но эти ценны для меня, как память. Память о былом. — Улыбка Нэмьера медленно исчезла. Будто сладкие воспоминания разбились, и остался один мрак.
Он с хлопком закрыл книгу, и воздух прорезало эхо. Я вздрогнула и поняла, что мирная беседа кончилась. Теперь передо мной стоял высокородный господин, брат лорда, которого следовало опасаться. Он убрал книгу на место, и резкие движения напоминали удары молотка о дерево — так и чувствовалась сила и желание разломать все.
— Тебе удобно на новом месте? — спросил Нэмьер.
Его тон изменился, стал твердым. И как я купилась на доброту во взгляде? Он считал себя выше, а если и говорил искренне, то как с подушкой, в которую плачутся.
— Да, очень, благодарю за заботу.
Взгляд опустился сам собой, теперь казалось непростительным глазеть на хозяина. Я снова заметила висящий лиф и пятна на рукавах — ну почему все так? Почему здесь одевались странно, и моя одежда не подходила? Этот кошмар никто не видел, но я-то о нем знала и чувствовала себя отвратительно.
— Это не забота, а попытка искупить вину, — вздохнул Нэмьер.
В голосе мелькнула грусть. Он поставил руки на талию и замолчал, будто решая, что со мной делать. От страха сжались внутренности — я неправильно ответила, выдала себя? Нет, брат лорда не знал Бригиту, он не догадался бы.
— Калсан был прав, мне не стоило оставлять вас в той каменной пустыне. Но мне казалось, что там никого нет. На вас действительно напали разбойники? Быть может, солдаты короля? Вряд ли им стоит верить.
Вот и все, попалась. Дура, обрадовалась беседе — Нэмьер только успокаивал меня, чтобы потом ударить.
— Разбойники, — пискнула я.
Голос не слушался, и стало еще хуже.
— Ты уверена?
Теперь Нэмьер скрестил руки на груди. Снова раздался жуткий шорох, будто змеи шипели. Наверняка он знал об этом и мучил меня, сбивал. Нельзя, я хотела выстоять и выбраться отсюда, так хотела, что разозлилась. Пусть идет к Калсану, что за радость терзать простую деву? Глава тоже хорош — спрятался и свалил на меня этого хитреца.
Сердце странно забилось. Оно будто напитывалось желчью и росло, давило изнутри. Теперь я зашипела:
— Так сказал Калсан. Он наложил чары, и я все забыла. Сказал, так будет лучше.
Не уверена, что было такое заклинание. Пусть сам додумывает, или справится у главы — им двоим будет проще договориться.
— Так вот что за чары на тебе, — воскликнул Нэмьер, — а мы с братом уже начали волноваться.
Он снова показался беззаботным. Наверняка лгал, нельзя было поддаваться, я даже стиснула кулаки и впилась ногтями в ладони, чтобы боль отвлекала.
— Надеюсь ты понимаешь, что их придется снять? — спросил Нэмьер. — Я не позволю Калсану ворожить здесь.