У окна стоял Нэмьер и рассматривал что-то вдалеке. Как красиво смотрелись его волосы, как шелковое покрывало. Жемчужно-белая туника облегала тело, а золотая пряжка на поясе ярко сверкала, делая образ почти божественным.
Я взглянула на его руки и длинные пальцы; представляю, как красиво выглядели со стороны наши объятия. Как эти руки гладили мою спину, лицо…
— Бригита, — раздался противный голос.
В комнате был и лорд. Невысокий и невзрачный, он сидел за столом и сливался со шторой из-за светло-малинового котарди.
Я сделала реверанс, а он неотрывно следил за мной. Нэмьер не повернулся. Лица не было видно, но его фигура излучала напряжение. Боги, они знали. Наверняка Калсан рассказал про Гайди — разумеется, братья поняли, откуда он узнал, это очевидно.
— Ты позволишь нам снять с себя чары? — вздохнул лорд.
Он кривил губы и выглядел недовольным, будто ребенок, которого заставляли учиться. А ведь он доверял главе, судя по разговору в городе. Вдруг его удастся обмануть?
По телу прошла дрожь — это был шанс! Но что сказать? Мысли путались под пристальным взглядом. Нэмьер не смотрел на меня; так хотелось, чтобы он обернулся, поддержал.
— Бригита? — позвал лорд.
Я невольно дернулась. Ответа не было, пришлось просто покачать головой.
— Почему?
«А вы как думаете?» — едва не слетело с губ. От волнения меня бросало то в страх, то в гнев. Пальцы ныли, нужно было схватить что-то и мять, только бы двигаться.
— Меня пугает то, что скрыто в памяти. — Боги, до чего пискляво звучал голос! Только бы не покраснеть.
— Хорошо, — легко согласился лорд и откинулся в кресле.
Вряд ли его интересовал разговор. Я взглянула на Нэмьера, но тот до сих пор не повернулся. Он наказывал меня своей холодностью, не знаю как, но это чувствовалось. Слишком безразличной, далекой и твердой казалась фигура, которая стала родной.
— Тогда скажи, зачем ты искала Калсана вчера? — спросил лорд.
Его голос стал серьезнее. Неужели они расспрашивали слуг? Тогда все еще хуже. Я налетела на Родарика лохматая и взволнованная — ясно, что неспроста.
— Мне сказали, что он уехал… у меня не было времени поблагодарить его за помощь, поэтому и искала. Надеялась, что он еще здесь.
После каждого слова щеки становились горячее. Это звучало так глупо и несвязно… я пропала. Взгляд лорда, Нэмьер, треклятый иней — все давило, мешало думать.
— Это его отъезд так опечалил тебя? Севита сказала, что ты плакала сегодня.
Лорд резко подался вперед. Негодяй, как и брат — заставил меня верить, что расслаблен. Он даже улыбнулся, как вредный ребенок. Это не пугало, наоборот. Дать бы ему подзатыльник, как Осберту, чтобы не умничал.
— Это личное, — ответила я.
Сказала бы больше, но Нэмьер пугал. Почему он отстранился? Не хотелось думать, что Калсан успел выдать меня. Все, что угодно, только не это. Пусть подозревает, но не знает наверняка, тогда будет шанс.
— Как скажешь, — бросил лорд, — сейчас нам нужно заняться делами… скажи напоследок, когда твой отец приедет в замок? Мы давно его ждем.
Я смотрела на Нэмьера и вздрагивала при каждом его вдохе. Казалось, что он вот-вот повернется, но нет.
— Отец? Не могу сказать.
— Надеюсь, мы можем ждать его в ближайшее время?
— Да, — кивнула я. Лорд этого и хотел.
Вдруг Нэмьер повернулся. У меня чуть сердце из груди не выскочило, наконец-то. Но радость не продлилась долго: черты его лица заострились, а во взгляде плескалась злость.
— Разве твой отец не умер давным-давно? — спросил он.
Снова этот жуткий громовой голос. Захотелось сесть и уткнуться лбом в колени, только бы спрятаться от него. И от взгляда. Столько гнева было в нем, столько грусти и немых вопросов, что я не выдержала и опустила голову.
Меня поймали, все остальное потеряло смысл. Нэмьер не простит меня, не будет его улыбки, объятий, поцелуев.
Нет, выход должен быть! Я мучительно думала, но как можно забыть о родном отце?
Раздались знакомые мягкие шаги — это брат лорда подходил ко мне.
— Так твой отец погиб или нет? — спросил он.
Голос звучал спокойнее, но твердые нотки изводили. Я подняла голову и вдохнула, собиралась оправдаться, только ничего не придумала. Меня трясло, лицо пылало, наверняка глаза жалобно блестели — Нэмьер все понимал.
Он остановился рядом, продолжая терзать меня взглядом. Но я никому не желала зла, это вышло само собой! Хотя было ясно, что Белый край поплатится…
Хотелось все рассказать, только как передать раскаяние? Как объяснить тоску родного дома? Нэмьер уже ненавидел меня, станет только хуже.