— Где наша Бригита? — спросил он.
Молчание было щитом, ответ погубит его, затем меня.
— Она у Калсана?
Горло сжалось, удалось только кивнуть. Вдруг показалось, что Нэмьер сейчас ударит меня. Он стоял так близко, высокий, грозный — совсем не такой, как раньше. Одновременно полегчало. Ложь будто рухнула с плеч, все кончилось, и хитрить не требовалось — я и представить не могла, как это приятно.
Лицо Нэмьера смягчилось. Он вдруг изменился и стал походить на того улыбчивого господина, что держал меня за руку у стены. Противная беседа, колючие взгляды и все мучения стоили этого момента.
— Из тебя никудышный лазутчик, — шепнул брат лорда и улыбнулся. Тоскливо, но так искренне. Он любил игры и мог лгать… все равно. Пусть делает что угодно, только улыбается мне. — Почему Калсан выбрал тебя?
Язык не поворачивался сказать правду. Известие о браке еще больше отдалит нас. Мы и не были близки, но я надеялась, что оставался маленький шанс на это.
— Из тех, кто видел Гайди, меня было проще всего привезти сюда.
— Значит, его и впрямь зовут Гайди? Откуда ты его знаешь?
При мысли о новом вранье стало тошно.
— Мы женаты.
— Еще один благородный пленник, с его же слов, — хмыкнул лорд и театрально вздохнул.
Вот крысеныш! Подражал брату и строил из себя невозмутимость, а сам вон какой.
— Женаты? — Нэмьер поднял брови. — Что же заставило тебя выйти за него?
— Отец. Тогда он был лордом… он и сейчас лорд. — Почему-то казалось, что брак постыден, и мысли разбегались. — Тогда у отца было влияние, они договорились.
— Леди, — кивнул брат лорда, — как твое имя?
— Елена… — Я осеклась.
Следовало назваться именем Гайди, настоящим. Но мы избегали этого, чтобы не злить сперва короля, затем соседей. Но Нэмьер этого не знал и наверняка принял меня за дуреху, которая собственного имени не знала.
Странно, но он улыбнулся. Наверное, догадался и решил поддержать. Хоть бы так, я трепетала от мысли, что он мог простить меня.
— Ты ведь не поверишь ей на слово? — донесся капризный голосок лорда.
— Такие чары все закрывают. Мы не увидим правду, как бы ни старались. — Нэмьер ответил ласково и не отвернулся. Он был на моей стороне!
— Так отправь ее в пыточную, всяко лучше.
Я до боли стиснула зубы — не думать. Нельзя представлять, не то лишусь чувств. Брат лорда не позволит, никогда.
Он молчал. Лицо оставалось добрым, но он не возразил.
— Хорошо бы, — вздохнул Нэмьер. — Только в этом нет нужды, чары скоро развеются.
— Ты с ума сошел?! — рявкнул его брат.
— Стражник!
Они так кричали, что у меня все внутри дрогнуло. Сзади открылась дверь и послышалось звяканье. Это оказался латник, что стоял в коридоре — братья уже все знали, когда звали меня!
— Нет! — крикнула я.
Латник тяжело шагал и звенел броней, Нэмьер отвернулся и направился к окну. Лорд смотрел волком, когда стражник взял меня за локоть. Сейчас он вцепится в него, мы пойдем в темницу, в пыточную!
К глазам подступили слезы, хотелось броситься к Нэмьеру. Он вновь замер у окна и посмотрел вдаль. Неужели ему было все равно?
Латник не стал волочить меня, просто настойчиво потянул за собой. Я упиралась ногами и ждала чего-то. Слов или просто взгляда, но видела лишь недовольное лицо лорда. Нэмьер отказался от меня, я сама была виновата.
Стоило прийти к нему раньше и все рассказать. Или к Гайди — не важно, попытки загладить вину помогли бы. Но теперь стало поздно, и во мне видели шпиона. Гнев Нэмьера усмиряло былое влечение, но оно скоро угаснет. Я стала для него лгуньей и незнакомкой, которую он не захочет узнать.
Глава 2. Зимний князь
Стражник вел меня по узким коридорам и крутым лестницам. Одна из них закончилась массивной дверью с маленьким окошком. Напоминало ту, за которой держали отца после разоблачения, один раз нам позволили навестить его.
Тогда матушка еще выглядела гордой леди. Мне запомнилось ее коралловое платье из бархата, я тайком трогала его и смаковала мягкость. Дорогая ткань, ее переливы и слабый запах хвои — все это так напоминало дом. Защищало от мрачных стен и грозных стражников, которые норовили задеть меня своими кроваво-красными плащами.
Волосы матушки были собраны в сеточку с россыпью жемчужин. Их белизна подчеркивала мутные глаза и тени под ними. Я смотрела на это и чувствовала, как земля уходила из-под ног. Родители всегда все знали, все решали, а теперь выглядели растерянными. Отец поник, отводил взгляд и не мог ответить на наши вопросы, маленький Осберт держал меня за руку и трясся. Мир разваливался, но такого не могло быть, не могло!