Нечто похожее творилось и сейчас. Я не могла взять в толк, что попалась. Все мысли остались с Нэмьером и лордом. Даже обрадовало, что камера за дверью оказалась куда больше комнаты Бригиты. В углу стоял грубый темный стол со стулом, в противоположном притаилась кровать. Тоже темная, она выглядывала из мрака, как паук.
Небольшое окно под потолком закрывали прутья. От них на пол ложились длинные тени, словно огромный зверь провел по нему когтями. За спиной раздался громкий скрежет замка, а после раздались шаги. Они удалялись и постепенно стихали, а я ловила каждый звук, даже дыхание затаила. Так не хотелось оставаться одной, сколько можно? Мне опостылели тайны, вот бы поговорить с кем-нибудь, услышать совет.
Я долго стояла у двери. Кровать-паук отталкивала, да и к теням на полу было боязно подходить. Глупо, но мне нравилось представлять их чем-то живым и загадочным. Чем еще заниматься? Лучше это, чем мысли о Нэмьере или родителях, которые наверняка уже искали меня. Только без толку — с чего им думать о землях из сказки? А если и подумают, как смогут помочь?
Нет, нет, нет, долой эти мысли. Я решительно направилась к стулу и села, но все началось сначала: кровать, когти, родители. Это длилось вечность. У меня едва сердце не разорвалось, когда за дверью вновь раздались шаги. Теперь они казались громче, что-то дребезжало; на меня будто надвигалась армия! Сейчас будет допрос, а вдруг и пытки? Но Нэмьер не мог…
Замок открывался с мерзким скрежетом, напоминало кашель старика. Дверь распахнулась, и показались силуэты. Сколько же их? Все быстрые, что-то говорили, надвигались на меня. Я вскочила на ноги и собиралась забиться в угол, когда узнала Эделину. За ней было несколько пар стражников, которые тащили сундуки Бригиты.
Гости грохотали, а Эделина кинулась на меня с расспросами. При этом ее серое платье развевалось и напоминало облако. Она взяла мою руку и нежно погладила ее.
— Мне запретили с тобой разговаривать, — шепнула Эделина и покосилась на стражников. — Что ты натворила?
Ее глаза блестели — она сейчас заплачет из-за меня! Она считала меня своим другом, а я лгала с самого начала. Скоро все раскроется, больше не будет милых сплетен, улыбок, шуток. Ничего не будет.
Я не нашла ответа и просто сжала руки Эделины. Хотелось обнять ее и не отпускать.
— Успокойся, уверена, ты не могла сделать ничего дурного, скоро все закончится, — говорила она, — мне велели заботиться о тебе, я постараюсь почаще приходить. Хочешь, принесу тебе книги? Или попрошу повариху приготовить что-то особенное? Стражники не запретят, я уговорю их…
Она обняла меня и погладила по спине, говоря что-то о прогулке в город. Боги, до чего ужасной я была! Всем лгала, а ведь люди здесь неплохие. Поделом мне, нельзя было жаловаться на дом, там все было хорошо. И родители хорошие, и Тарваль правильно говорил.
Эделине пришлось буквально отцеплять от себя мои руки. Я чувствовала, что в следующий раз она уже не будет такой. Ей все расскажут, сплетни быстро разносились. Но выбора не было.
Скоро все ушли, и стало тихо. Снова одиночество и ворох мыслей: потерянные друзья, родители, допрос, злость Нэмьера — хуже роя пчел. Чтобы отвлечься, я порылась в сундуках. Там были мои вещи, видимо, Эделина наспех собрала их. Она же сказала, что ей велели заботиться обо мне; это все Нэмьер! Кто еще?
Боги, он волновался. Я так обрадовалась… Но вдруг это из-за моего происхождения? Высокородных редко бросали гнить с крысами, даже отца посадили в мрачную, но удобную камеру. Лорд мне не поверил, однако мог чтить благородную кровь. Следовало надеяться на это, ведь привязанность переменчива. Да и многовато-то я о себе думала. Зачем Нэмьеру связываться с такой? Было грустно думать об этом, но приходилось. Нельзя питать иллюзии.
Стражник принес подушку и одеяло. Они казались чистыми, но я все равно спала в одежде. Из окна тянуло холодом, пришлось свернуться калачиком. Платье шуршало при дыхании, звук убаюкивал, но скоро появилось что-то странное. Сперва казалось, что это ветер завывал снаружи, но нет. Скорее, кто-то ходил по снегу.
Я дремала и не сразу вспомнила, что была наверху. Где там ходить, по стенам? А шаги приближались, неторопливые, до боли реальные. Мнимый снег хрустел все громче, и по спине побежали мурашки, словно я лежала на битом стекле.
Я открыла глаза и увидела тень на стене. Она напоминала руку, которая вытягивалась, пальцы становились длиннее, из них росли когти. Вдруг тень отделилась от стены и потянулась ко мне!.. Нет, показалось.
Сердце колотилось. Я дернулась и едва не рухнула на пол. Хотелось залезть под кровать, только бы спрятаться. Злые тени то появлялись, то исчезали, мне больше не удалось уснуть.