Следующей ночью все повторилось. Сперва раздался хруст снега, а затем на потолке возникли тени. Их стало больше, они извивались, как змеиный клубок. Вот-вот посыплются на меня. Откуда их столько? Я не решалась взглянуть на пол, просто смотрела в вверх и зажимала нос ладонью, чтобы заглушить громкое дыхание. Воздуха не хватало, но я не могла убрать руку, не могла двигаться, иначе меня заметят!
Наутро было стыдно даже перед собой. Тени, звуки — глупость, они не могли быть настоящими. Однако ночью кошмары оживали. Вспоминались духи Калсана и жуткие видения, собственная горящая плоть, надгробия и козлиная голова.
Голова… где-то я видела ее недавно. Вспомнила бы, останься у меня ясность мыслей. Она пропала окончательно, когда однажды утром заблестели прутья на окне. Оказалось, что они были покрыты льдом. Не простым — белым, как тот, что я видела у стены, который двигался и пытался добраться до меня. Боги, это же он хрустел, от него были тени!
Колдовство. Треклятый лед заворожили, но чего он хотел? Зачем пробирался в замок? С тех пор я не поворачивалась спиной к окну. Вдруг лед подползет и обернется вокруг меня, вморозит в стену, как пустые доспехи? Его становилось все больше на прутьях, скоро на подоконнике появились тонкие белые нити. Они мерзко сияли, и в глаза будто впивались иглы. Издевался надо мной, но я все равно наблюдала и знала, что нити становились больше, вот-вот переберутся на стену. Однажды ночью они доползут до меня…
Эделина только смеялась. Она до сих пор считала меня Бригитой, приносила еду и воду для умывания. Я прятала взгляд; ее глаза, добрая улыбка и ласковые объятия сводили с ума. Хотелось стукнуть себя побольнее, заслужила. Эта девушка считала меня другом и делилась тайнами, а я слушала и молчала, не признавалась, что низко и бессовестно лгала. Но как сказать правду? Мне нужна была поддержка, пусть и краденая. Боги, это ужасно.
Так минуло дней пять. Или больше — от страха и стыда путались мысли. Как обычно, я забралась на кровать с ногами и смотрела на окно. За ним тускло светило солнце, и коварный лед слепил глаза. Из-за бессонных ночей веки иногда опускались и чудилось, будто ледяные нити выстреливали вперед. Они вонзались в меня, протыкали плоть. Внутри разливалась жгучая боль, становилась сильнее, рвала на части!
Сон развеяли звонкие шаги. Это охранник снова разглядывал меня через окошко в двери. Я перестала обращать внимание, он часто так делал, но сегодня задержался. Минуло какое-то время, и на лестнице снова раздались шаги.
Дверь открылась, и я увидела Нэмьера. Он двигался изящно и напоминал видение, слишком красивое для этой мрачной комнаты. Тусклый свет заиграл на серебряных пуговицах белого дублета. Поверх него была надета серо-голубая накидка в пол, которая развевалась и делала образ еще менее реальным.
В голове стоял туман. Лед блестел, Нэмьер… я не сразу опомнилась и вскочила на ноги. Боги, снова он аккуратный, а моя коса была заплетена наспех. Хорошо хоть переоделась с ночи. Но платье из красного льна выглядело помятым, тканевый пояс съехал набок. Проклятье!
— Так вот ты какая, — вдруг сказал Нэмьер.
Он слабо улыбался и рассматривал меня. Я почти ощущала, как его взгляд скользил по лицу, плечам, талии. Он словно впервые меня видел, но как так? Неужели чары пропали?
— Не удивляйся, Бригита исчезла, — протянул он, неотрывно изучая меня. — Теперь я вижу совсем другую деву. Хрупкую, с темными глазами… раньше волосы были рыжими?
— Скорее темно-русыми, с рыжим оттенком, — бездумно ответила я.
Калсан, негодяй! Снял чары. Или Нэмьер поработал? Не знаю, все было так неожиданно. Без маски я чувствовала себя голой, тянуло прикрыться, а лучше сжаться в комок и спрятаться. Почему он так смотрел? Как на блюдо в своей тарелке.
— Этот цвет тоже красивый, — сказал Нэмьер и опустил голову.
Я схватила косу и посмотрела на нее. Кажется, она опять побелела. А я так надеялась, что обман Калсана стал сильнее и проник даже в меня. Что на самом деле все было по-старому.
— Почему это происходит? Почему мои волосы стали такими?
Собственный крик резал слух. Не важно, мне требовался ответ!
Нэмьер не торопился давать его и медленно шагал вдоль стены.
— Разве Калсан не объяснил тебе? — наконец спросил он, продолжая рассматривать свои сапоги.
— Нет, он ничего не говорил, ничего!
Снова тишина, шаги, гул крови в висках — невыносимо. Я видела, как Нэмьер нахмурился и поджал губы. Какое проклятье на этом месте, что никто не мог просто сказать правду?!