И когда командир подтвердила, что опасаться нечего, на меня буквально набросились остальные, требуя бутерброд на пробу:
— Мне, мне!
— Мне оставь кусочек, птичка!
— И мне один!
Я, не сдерживая эмоций, во весь голос засмеялась. Впервые с моего прибытия в крепость мне было по-настоящему весело и радостно здесь находиться, и я была счастлива, что смогла хоть как-то скрасить соратникам унылые дни пребывания в этой ледяной тюрьме. Как-никак, а крепость была даже без ворот, так что мы здесь были заперты.
Когда же все бутерброды были съедены, все животы набиты, и вся припасенная брага выпита, начались танцы. Кто-то из девушек достал тагельхарпу, и заиграла веселая энергичная музыка. Я кружилась в танце то с одним, то с другим товарищем — да даже с девушками, особенно с моей любимой рыжей бестией. Кира вообще была здесь, пожалуй, энергичнее прочих — ее батарейка никогда не садится, и от усталости она, в отличие от других, так и не упала, все плясала и плясала.
Последним, кто пригласил меня на танец, был Варс. Он, как и прежде, был застенчив, из-за чего мне пришлось напрямую спросить, хочет ли он станцевать, на что он мне не ответил, но схватил за руку и пустился в пляс. И было в нем сейчас что-то другое, что-то, что сильно поменялось с нашего сюда прибытия. В его движениях стало больше уверенности, он не боялся заглянуть мне в глаза, а щеки розовели у него теперь явно не от смущения, а скорее от радости.
Наконец, когда ноги заныли, словно свинцом налитые, я упала на мягкую шкуру, тяжело дыша. Недалеко от меня разлеглась Вигдис, которая все это время наблюдала за праздником из самого темного угла комнаты, не принимая в нем активного участия.
— А ты молодец, — вдруг сказала она, не поворачивая головы в мою сторону. — Оправилась. Я думала, уйдешь.
— Не могу я уйти, — вздохнула я. — Я здесь не по своей воле.
— Тебя хотят все ярлы Севера, знаю, — кивнула командир. — Торговцы приносят не только товары, но и новости. Наворотила же ты делов, малявка.
— Что есть, то есть, — улыбнулась я в ответ.
Праздник постепенно сходил на нет, теперь все отдыхали и общались на отвлеченные темы. Снорри соревновался с Бруни в силе, поднимая соратников из гарнизона, Кира, натанцевавшись, свернулась калачиком на шкуре и уснула, а Варс и вовсе куда-то запропастился. Наступила пора спокойно посидеть в кругу друзей, рассказать пару историй и вспомнить былое.
Вигдис же молчала. Тишина с ней, впрочем, не доставляла дискомфорта — словно ты чувствовал, что этому человеку свойственно мало говорить и много молчать. Но поговорить все-таки хотелось, и поэтому я спросила ее:
— Вигдис, а что это за черный глаз такой? Все о нем говорят, но я, видимо, что-то упустила.
Вигдис медленно повернула голову в мою сторону. На ее лице явно читалось беспокойство, даже тревога. Она отчаянно вглядывалась в мои глаза, словно пытаясь что-то понять из моего взгляда, а затем негромко, чтобы остальные не услышали, спросила:
— Майя… Что тебе снится с приезда в крепость?
Глава 31: Глаза
Шли недели, сливаясь в месяцы. Я все больше привыкала к той жизни, которая возможна в Белой крепости. Жаловаться пусть и было на что, но я все-таки сама выбрала этот путь. Да и потом, это все-равно проще, чем умереть и переродиться в теле младенца.
С приходом лета, особенно когда горечь от утраты товарищей стала сходить на нет, моральный дух гарнизона быстро рос. В ледяных залах и коридорах снова звенели шутки, иногда доносился отборный мат Вигдис и ворчание старухи Надьи. Даже Снорри и Варс, которые, пожалуй, переживали не меньше меня, постепенно обвыклись и снова стали улыбаться. Особенно сильные перемены я заметила в младшем из братьев — он стал куда больше времени проводить со взрослыми мужчинами, учился общаться и грубить, смеяться и злиться. И пусть он все меньше тянулся ко мне, я была счастлива, что он наконец-таки становился настоящим мужчиной — набирался силы и храбрости, что для меня оказалось невероятно сложной задачей.
Вскоре после праздника солнцестояния ранним утром меня разбудил звонкий смех Киры, навалившейся на меня всем телом.
— Сестренка! — закричала она, яростно расталкивая меня и пытаясь разбудить.
— Да-да, встаю... — сонно ответила я, стараясь прикрыться шкурой.
Как и всегда, день начался с того, что мы сбили лишний лед над водяным гейзером. Вечный защитник крепости все так же безмолвно лежал под толщей кипящей воды, а его сердце билось в унисон с сердцами всех нас. Этот утренний ритуал, заменивший нам привычное умывание, стал теперь уже чем-то нормальным и знакомым. Более того, умыться можно было и водой из источника, нужно было лишь разбавить ее, чтобы не обжечься.