Но она оказалась куда быстрее и проворнее, чем казалась из-за своей огромной фигуры. Вигдис быстро нагнала меня и схватила за шиворот, поднимая над землей. Краем глаза в этот момент я заметила, как тут и там из проходов в крепость высовываются головы моих товарищей, пришедших на шум.
Вигдис замахнулась на меня раскрытой ладонью, хотела было влепить звонкую пощечину, как вдруг ее руку схватил Сих, темнокожий воин. Командир взглянула на него, а он лишь покачал головой. К его мнению Вигдис всегда прислушивалась и поэтому поставила меня обратно на землю.
Сих протянул руку в мою сторону, и я отдала ему водяную пушку. Воин с интересом принялся ее разглядывать, вертеть в руках, а затем вдруг навел «дулом» на Вигдис и, нажав на рычаг, выстрелил ей в лицо.
Я и все присутствующие не просто засмеялись — даже в лучших конюшнях гетов, наверное, никогда не слышали такого ржания.
— Ах ты… — протянула Вигдис и резко выхватила пушку из рук Сиха, а затем выстрелила в него в ответ. Я засмеялась еще сильнее, сгибаясь от хохота, но в этот момент она выстрелила и в меня. — И ты получай!
Вигдис пошла вразнос, принявшись поливать водой всех, кто попадался ей на глаза. Защитники крепости, громко смеясь, кинулись врассыпную, но то и дело тугая струя воды настигала то одного, то другого.
Когда вода в пушке наконец-таки закончилась, Вигдис устало упала на ледяной пол, едва не задыхаясь от смеха. Впервые я видела ее настолько счастливой, и в голове даже пронеслась мысль о том, что, пожалуй, в этой крепости очень не хватает вот таких вот маленьких, беспечных моментов, когда можно забыть про борьбу и просто побыть детьми.
Но вскоре командир успокоилась и медленно встала на ноги. Взглянув сперва на меня, а затем на пушку, что она все еще держала в руках, она спросила:
— Думаешь, сработает?
— Я уверена, — кивнула я. — Но нужно сделать еще. Одна я не справлюсь.
Вигдис тяжело вздохнула и вернула мне сделанное мной оружие. Наконец, окинув взглядом всех собравшихся, сказала:
— Ну, кто будет помогать вороненку?!
Крепость взорвалась гомоном одобрительных криков, а я в этот момент буквально светилась от счастья. У меня получилось, а значит мы победим.
Всю следующую неделю все тратили все свое свободное время на помощь в изготовлении водометов. Мужчины вырезали корпуса и поршни, женщины обрабатывали кожу и делали из нее бурдюки для воды. Я, впрочем, лишь контролировала процесс в свободное время, так как мне все еще нужно было помогать на кухне. Все может подождать, кроме пищи — воинов нужно кормить, иначе нет никакого смысла в борьбе.
Из тех материалов, что у нас были, удалось сделать еще пятнадцать водяных пушек. Дерево было в огромном дефиците, поэтому Вигдис не одобрила создание еще орудий, чтобы каждый был вооружен водометом, но это и не было важно. Шестнадцати пушек должно было хватить для того, чтобы значительно ослабить первую волну противников при осаде, а значит битва обещала быть гораздо легче, чем могла бы быть.
Но время шло, и с каждым днем тревога все возрастала. На горизонте каждую ночь мы теперь видели отряды мертвецов, которые патрулировали условные границы между миром живых и мертвых. И с каждой ночью они подходили все ближе и ближе, с каждой ночью их становилось все больше. Особую тревогу вызывало и то, что среди них мы видели большое число тех, что были полностью покрыты обсидианом — сражаться с такими было тяжело, их тела сами по себе были прочной броней, которую было не пробить копьями. К тому же, они отличались гораздо большей физической силой, не чувствовали боли и не испытывали страха, как многие из мертвого войска.
В вечер перед атакой мы собрались на ужин, и каждый сейчас понимал, что, возможно, для некоторых он станет последним. Создание пушек прибавило уверенности защитникам, но тем не менее мы все сидели в тишине, пытаясь не поддаться страху и не думать о том, что грядет.
Нас было слишком мало. Два десятка людей, пусть и имеющих странное, но эффективное оружие, тактику и защитные укрепления, все же казались песчинкой по сравнению с армией, которая на нас надвигалась.
Никто сейчас не хотел говорить. Даже Вигдис не пыталась толкать пафосные речи, а вместо этого наедалась как в последний раз. Лишь когда она отложила пустую тарелку в сторону, я услышала, как командир негромко обратилась ко мне:
— Ты все еще не видишь глаз во снах?
Я покачала головой, вздохнула. Вигдис цокнула языком.
— Значит в тебе действительно что-то есть.
В обеденном зале повисла мертвая тишина. Ужин был окончен, некоторые уже покинули зал и таскали на стены большие глиняные вазоны, наполненные теплой водой.