— Не смеяться, — вдруг подал голос Сих. — Думайте. Она была главой.
— Вот-вот! — воскликнула в поддержку его слов Кира. — Майя управляла целой деревней!
Квигг устало вздохнул и взглянул наружу через брешь в стене. Кроваво-красное солнце озаряло ледяные стены, не давая забыть о том, что скоро наступит темнота, и, возможно, настанет время нашей с товарищами смерти. Затем он перевел взгляд на меня, словно спрашивая меня без слов о том, правда ли это. Я молча кивнула и опустила взгляд. Слишком много мыслей крутилось в голове, и даже с двумя личностями внутри было сложно разобраться со всеми ими — будто письменный стол, заваленный бумагами.
— А она ведь придумала те штуки, — наконец заговорил первым Бруни, жестами в воздухе показывая, как стреляет водяная пушка. — Без них мы бы не выстояли.
— Вигдис верила. Доверяла. — добавил Сих.
Невольно я перевела взгляд на обвязанное веревками пока еще бездыханное тело моей тетушки. Одного лишь короткого взгляда на нее хватило чтобы почувствовать, как ком скорби подступает к горлу, и я поспешила отвернуться, стараясь не думать о том, во что она вот-вот превратится.
— Тогда спросим ее. — подытожила Афина, кивнув на мертвого командира. — Все-равно скоро оживет.
— Нет! — воскликнула я, но тут же осеклась. — Не надо… Надо ее похоронить.
— Ее негде похоронить, доченька, — горько вздохнула Надья. — Нет здесь земли.
— Но… — хотела было возразить я, но не нашла слов. — Но ведь…
— Майя, — успокаивающим тоном обратился ко мне Бруни и положил большую, волосатую руку мне на плечо. — Мы все понимаем, что ты чувствуешь. Она была твоей теткой, как-никак, и…
— А вы, суки, все знали и не сказали! — обиженно воскликнула я, перебивая его. — Вы… Агрх! Хотя бы давайте не будем ее уродовать, прошу.
Бруни вздохнул и переглянулся с Сихом. Тот держал на коленях поблескивающий в свете закатного солнца меч, и, спустя пару секунд раздумий, кивнул. Я вздохнула с облегчением.
Увы, но кроме Вигдис нам некого было провожать в последний путь. Остальные наши соратники, обратившись в обсидиановых тварей, сбежали прочь, когда пал командир мертвого войска. Осталось лишь тело Вигдис, которое вот-вот должно ожить, обратиться в одно из этих существ.
Поужинав пресным мясом на пару, мы принялись готовиться к церемонии прощания. Когда Бруни медными гвоздями прибивал Вигдис к стене, я, не в силах смотреть на это, отвернулась и закрыла уши. Каждый удар молотка отдавался внутри меня волной неприятной, будто бы липкой вибрации, склеивающей мышцы и органы. Будто бы все внутри меня замирало на короткий миг, а затем неприятно, с усилием приходило в движение вновь.
И наконец, когда погасло солнце, Белая крепость вновь ожила. Под завалом, остатками стены, послышались стоны павших, но никто из них не мог выбраться наружу. Ожило и тело Вигдис. Она с хрипом, сплевывая кровь, медленно открыла мутные глаза и обвела взглядом разрушенную комнату, нас, пышащий жаром гейзер.
— Вы все покойники, — сквозь зубы процедила она. — Вам… Агрх! Больно…
Я медленно подошла к ней, держа наготове чашу с водой. Вигдис морщилась от боли, стискивала зубы до такой силы, что из десны побежала струйка крови, но не кричала, держалась. Едва сдерживаясь от того, чтобы не закончить все здесь и сейчас, я тихо спросила:
— Тетя… Ты помнишь меня?
— Конечно, блять, помню! — зло выкрикнула она. — Оно… Я так… Зла!
— Вигдис…
— Заткнись и слушай пока у меня еще есть силы! — рявкнула павшая командир, брызжа слюной. — Черный глаз ослаб, у него мало сил… Он… Борется.
Она кивнула в сторону заточенного под толщей воды мертвеца с горящим сердцем. Ей явно тяжело давалось каждое слово, она изо всех сил сопротивлялась зову злобы, разгорающейся внутри. От ее дыхания веяло холодом.
— Слушай, слушай! — тяжело дыша прохрипела она. — У тебя… У тебя четыре года. Четыре года! Он борется, но у них обоих осталось мало сил. Горящий… Он был там. Он вернется на зов подобного себе, поняла?!
— Вигдис, я… — едва шевеля губами тихо произнесла я. — Я не понимаю…
— Четыре года! У вас четыре года! Вы все сдохнете через четыре года, твари! Сдохните!
Все тело Вигдис напрялось, она попыталась вырваться. Была готова даже разорвать свои собственные ладони, лишь бы вырваться и убить кого-нибудь из нас. Но пока я, замешкавшись и не решаясь прекратить ее мучения лишь молча смотрела на нее, подбежал Снорри с большим кувшином воды и заковал в лед лицо мертвого командира. Один за другим оставшиеся в живых подходили к ней и выплескивали на нее воду. Тело Вигдис быстро покрывалось льдом, движения давались ей все труднее и труднее. Наконец, когда лед сковал ее почти полностью, я собралась с силами и дрожащими руками выплеснула воду, закрывая глаза.