— Пусть так, — кивнул принц Адон. Его брат поддержал его кивком. — Страты встанут с вами плечом к плечу, когда придет время. Это мы можем пообещать.
— Тогда, — улыбнувшись, я хлопнула в ладоши и потерла руки. — Приступим!
Гроб с мертвым царем уже был поднят в Белую крепость. Сейчас он стоял, недвижимый, дожидаясь своего часа в окружении окцитийских стратов и моих людей. Из-под толстой деревянной крышки то и дело доносились приглушенное мычание и стуки.
Я приказала своим людям открыть его, но меня остановил священник. Не говоря ни слова, он подошел к гробу и встал перед ним на колени, закрывая глаза и складывая руки в странном жесте. Он молился, как и должно верному богослужителю.
Когда с его губ сорвалось тихое, едва слышное бормотание, я заметила, как многие из окцитийцев сняли с головы шапки и капюшоны. Преступники, будь они хоть трижды изгнаны, все равно держались за свою веру, за своего бога. Для меня и многих северян это, может быть, и выглядело смешно — в таком-то месте молиться, однако я все же могла их понять. Вера, пожалуй, была тем, чего так не хватало многим в этих ледяных стенах. Ее не заменишь красной икрой и отвратительными шутками Бруни.
Наконец, литания была закончена, и священник, поднявшись с колен, кивнул. Пара бойцов подцепили бронзовыми ломами крышку гроба, и она со скрипом оторвалась от ящика. На мертвеца, в панике попытавшегося выскочить из своей тесной клетки, тут же наставили множество копий.
В ответ на нашу агрессию, страты сами схватились за оружие. Ситуация накалялась — нужно было заранее подумать о том, как сдержать мертвого царя и не вызвать гнев его подданных.
— Стойте! Прохитиси! — меж острых копий выскочил вдруг богослов, расставив руки в стороны.
Вот уж от кого я точно не ожидала подобной храбрости, так это от священника. Впрочем, его словам на неизвестном для меня языке солдаты Окциты внимали с уважением — их проводники в потусторонний мир пользовались не меньшим уважением, чем наши друиды.
Наконец, напряжение стало медленно сходить на нет. Гостям было явно неприятно подобное обращение к своему пусть и почившему, но все-таки царю, однако здесь правила устанавливала я. И я прекрасно знала, что от величественного правителя уже не осталось ничего доброго и светлого — лишь мерзкая, злобная тень того, что было человеком.
— Тид эс? — вдруг заговорил мертвец. — Адон! Герот!
— Батре… — тихо прошептал принц Герот.
— Батреас, — более суровым тоном сказал Адон. — Сельвас.
Сцена эта, возможно, и была трогательной, только вот в моем сердце такие проявления любви между отцом и сыновьями никакого отклика уже не вызывали. Особенно с учетом того, что отец был мертв, и сейчас его устами говорил Черный глаз.
— Хватит, — сказала я и кивнула священнику, чтобы тот начал переводить. — Это уже не ваш отец.
— Не он? — поджимая губы от злости промолвил Герот. — А кто же?
Удивительно, как даже в такой ситуации ему удавалось сохранять какое-никакое внешнее спокойствие, сдержанность.
— Мертвые — не живые. Он уже не тот, кем был при жизни.
Под наставленными на него копьями, мертвый царь медленно встал во весь рост и ступил на ледяной пол. Он то и дело оглядывался по сторонам, его пышная кудрявая борода, некогда ухоженная и красивая, сейчас напоминала скорее взъерошенную, неухоженную массу. В мутных глазах мертвеца виднелся страх.
— Царь, — обратилась я уже к неживому гостю крепости. — Кто из твоих сыновей станет преемником?
Священник перевел мои слова, но правитель не спешил с ответом. Его губы слегка дрожали от скрываемого им страха, но вдруг он, оскалившись, сдавленно засмеялся.
— Ха-ха-ха! Какая разница?! — жутким голосом ответил он. — Черный глаз… Он уничтожит все. Он стремится сюда, и у него получится. С такой силой нельзя совладать!
Потирая висок, я тяжело вздохнула. Не было сомнений, что все именно так и выйдет — не хотят мертвые нам помогать, и либо накидываются на кого ни попадя, либо забиваются в угол от страха и вопят, пока глотка не порвется.
— Давай, — скомандовала я, сплевывая себе под ноги.
В ту же секунду ряды моих людей расступились, и вперед вышел Сих, держа в руках длинный мэнкэтчер из кости. Спасибо сериалам, Дима знал, что это такое, и такое оружие показало себя более эффективным средством сдерживания, нежели копья и веревки.
Одним метким, сильным ударом он нацепил оружие на шею мертвому царю, и тот рефлекторно дернулся в сторону, хватаясь за горло. Острые костяные шипы впились в синевато-белую кожу, струйка мерзлой крови побежала по кадыку и ключице, падая вниз и в полете обращаясь в лед.