— Раз уж с моими озарениями не сложилось, то позвольте полюбопытствовать: вы сами что-то чувствуете?
— Так точно. — Епифанцев кивнул. — Чувствую, выше высокоблагородие…
— Что же?
Они как раз остановились перед квартирой. На вид — ну, дверь как дверь… Снаружи доходный дом выглядел весьма презентабельно, изнутри же полностью соответствовал бедности своих обитателей. Обшарпанно и грязно. Да ещё темно, конечно: из-за этого следователь не мог разглядеть, что нацарапано на деревяшке двери, давно уже нуждающейся в перекраске. И света мало, и глаза давно уже не те…
Инсаров поправил котелок и коснулся пальцами того места, где из-под одежды чуть выпирала рукоятка «Смит-Вессона». Затем снова помассировал виски. Стучать в дверь он не торопился: тем более что Епифанцев пока не ответил на его вопрос.
— Так что у вас за чувство, Владимир Валерьевич?
— Может, уже внутрь пойдём?..
Инсарова это немного разозлило. Епифанцев, кажется, не так уж хорош… что за попытки ускользнуть от ответа? С чего он так нервничает? Возможно, и стоит быть с молодёжью помягче, но Пётр Дмитриевич миндальничать не привык.
— Владимир Валерьевич, я задал вопрос, причём дважды. Никуда мы не пойдём, пока вы не объяснитесь.
— Такое ощущение, что квартира какая-то нехорошая.
Если бы Инсаров не был человеком воспитанным, хороших манер — то он бы тотчас на пол плюнул. Экая невидаль: нехорошие квартиры… в Петрограде, если уж быть до конца честным, к осени 1916 года вообще осталось мало чего хорошего.
— Итак, условимся. Если точнее, то повторим уже оговорённое. Вы, Владимир Валерьевич, местную ситуацию знаете превосходно: вам и вести с нашим красавцем беседу по теме, с действительным делом не связанной. Меня не представляйте, и уж упаси Господи, не обращайтесь «ваше высокоблагородие». Как должно вам подыграть, я сам разберусь. И вопросы по-настоящему важные задам сам, когда настанет для этого правильный момент. Вам понятно, сколь важно не обнаружить раньше времени заинтересованности деталями дела банды, даже если таковые бросятся в глаза?
— Вполне, Птр-дмытрыч.
— Не сомневался в вас. Неизвестно, как именно этот Григорий связан с бандой: но что сам в ней не состоит, это уж почти наверняка. Будь налётчики столь болтливы, не продержались бы они месяца в городе, при такой-то кипучей деятельности… В любом случае никак не можно позволить ему догадаться о нашем расследовании. Предельно важно, чтобы впечатление от беседы осталось у него ничтожное. Пусть забудет обо всём через день-другой.
— Так точно.
Мандраж Епифанцева, кажется, прошёл. Когда дошло до дела, он быстро взял себя в руки — и Инсарову это понравилось. Скорее всего, не подведёт. «Легенду» о цели визита он придумал весьма крепкую, в этом старый следователь убедился заранее. Должно получиться вполне сносно изобразить обыкновенный поквартирный опрос населения в исполнении следователей местного сыска.
В крайнем случае постояльца съёмной квартиры можно будет и задержать: выйдет без шума. Ради тишины-то и стоило рисковать, отправляясь на беседу лишь вдвоём, а не с целым отрядом городовых. Многовато в доходных домах глаз и ушей, чтобы так явно выдавать серьёзность дела…
— Здесь большую часть ответственности я беру на себя. Смотрите, как говорится, и учитесь. Для вас главное — самому не допустить ошибок. Ну, что же: стучите в дверь, уже пора.
Епифанцев постучал, вполне деликатно. Никакого движения за дверью не послышалось. Сыщик выдержал небольшую паузу, чтобы не выказать излишней настойчивости, и постучал снова.
— Кажется, есть там кто-то?.. — прошептал он.
Инсаров не был уверен, что действительно расслышал некий звук в квартире. Могло и показаться. Из внутреннего двора-колодца они ранее видели, что свет в окне не горит: но это ещё ничего само по себе не значило.
Позади послышались шаги. По звуку — вроде бы женские; обернувшись, Пётр Дмитриевич в своей догадке убедился. Какая-то дама вернулась домой поздно: вход в её квартиру располагался недалеко от «нехорошей», метрах в пяти. Женщина была в солидном подпитии, судя по нетвёрдости походки и тому, как долго возилась с ключами. На следователей она не обратила почти никакого внимания. Так, бросила короткий взгляд…
Едва дверь за ней затворилась, как Инсаров постучал в дверь «нехорошей квартиры» уже сам. Снова, кажется, никакой реакции… или что-то слышно? Не поймёшь… Дом весь скрипит.