– А вот моя. – Она развела их.
Ее голый лобок. Розовая щель. Зашитая крест-накрест. Толстой золотой нитью: ХХХ.
Борис замер.
– Простите, Борис, я не сказала вам. Уже пятый день как я прозаик, а не поэт. Я пишу великий роман. И чтобы его написать, нужно соответствовать.
Борис молча смотрел.
– Вы знаете хоть один великий роман, написанный женщиной? Хотя бы уровня “Улисса”?
– Нет… – прохрипел Борис, не в силах оторвать взгляда от золотого ХХХ.
– И я не знаю. Джойс! А что говорить о Достоевском, Сервантесе, Рабле?
Борис стоял парализованно.
– Я собираюсь нарушить эту безнадежную традицию. Поэтому нужны радикальные решения. Я наступила на горло своей женственности.
– На… горло? За… чем?
– Проза и женственность несовместны.
Маяковский вздрогнул.
– И… когда это…
– …я перережу? Когда закончу великий роман. А великие романы, дорогой мой рыцарь полной луны и волчьего воя, не пишутся быстро.
Легко наклонившись, она подняла халат, облачилась в шелк, села, качнула ногой:
– Скажу откровенно, не самое уютное чувство. Но – нужно терпеть. Per aspera ad astra. Так скажите, кофе или душ?
Борис стоял молча.
Ожидаемые похмельные слезы наполнили его глаза.
Одна из которых.
Сорвалась.
И упала.
На.
Голову маяковского.
Белый квадрат
Кириллу Серебренникову
Ведущий. Здравствуйте! Вас приветствует программа “Белый квадрат”. Сегодня мы поговорим о России. Наша великая, фантастическая и во многом непредсказуемая страна, которая, как пелось в песне, “веками непонятна чужеземным мудрецам”, закономерно продолжает вызывать вопросы не только у этих, мягко сказать, мудрецов, но и у наших соотечественников. Один мой старый приятель недавно признался, что, прожив сорок с лишним лет в России, – представляете? – так и не понял, что у нас за страна. Причем человек он православный, патриот, интеллектуал, глубоко знающий нашу историю и культуру. Речь идет вовсе не о государственном строе. Каждый школьник знает, что Россия – федеративное, демократическое государство, с президентом и парламентом. Но какой образ вызывает наша страна у нас? На что она похожа? Какие ассоциации вызывает? У каждого этот образ – свой. Уверен, что у многих эти образы совпадают. У некоторых – нет. И вовсе не только у пятой колонны. Это как раз лишний раз подтверждает ту самую загадочность России. Как раз – лишний раз! Я рифмами заговорил, вот какая важная тема у нас сегодня! Поговорим же об этом. За нашим белым квадратным столом сегодня, как и всегда, сидят четыре гостя. Многих из них вы узнали. Но у нас правило “Белого квадрата”: только имена, только профессии. Никаких званий, должностей, регалий. Итак: Ирина – муниципальный служащий, Юрий – военный, Антон – театральный режиссер, Павел – бизнесмен. Уважаемые гости программы “Белый квадрат”, я задаю всем вам один вопрос: на что, по-вашему, похожа Россия? Пожалуйста!
Аплодисменты в зале.
Ирина. Ну вот, и все тут же смотрят на меня… (Смеется.)
Ведущий. Ladies first!
Ирина. Да, да. Тогда я и начну. Что ж, знаете, наверно, все-таки для меня Россия – это песня. Звучит, конечно, немного наивно, да?
Ведущий. Вовсе нет.
Ирина. Вот… песня. Песня. Русская, слегка грустноватая, долгая песня. Которую я слышала еще в детстве, когда и слов-то не знала, но ее кто-то пел рядом, это было зимой, я помню этот холод, окна замерзшие в нашем городке. И эта песня. И когда произносят “Россия”, вот это: Рос-си-я, я сразу вспоминаю эту мелодию, этот иней на окнах, бабушку на кухне, ее пироги с вязигой, маленького брата, наших пушистых котов, снег, улицу, сугробы, хороших соседей, игры, школу, мечты разные, и сразу это детское чувство вот, ну, что мы живем в очень большой стране, великой, могучей, что где-то там далеко-далеко есть Москва с Кремлем и Спасской башней, и когда я вырасту, то поеду туда и все это увижу. А песня все звучит и звучит. Как и раньше. И пока она звучит, пока ее поют, знают ее слова, помнят мелодию, жива Россия.
Аплодисменты в студии.
Ведущий. Замечательно вы начали, Ирина! Этот образ, думаю, очень многим в нашей стране понятен и близок. Россию без песни не представишь. Антон, вы готовы продолжить?
Антон. Да, конечно. Ирина хорошо сказала, песня, песня в детстве, это незабываемо, это врезается в первую память на всю жизнь. У меня такой песней была “Голубой вагон”. Она как-то потеснила все русские народные песни, хотя их пели и в семье, и в детском саду, а въелась в память навечно только эта. Но все-таки я хочу сказать не о песнях, а об образе России – я признаюсь, что у меня он все-таки несколько другой, чем у Ирины. Я представляю нашу страну в виде огромной, гигантской, нечеловеческой по размеру вши. Причем сильно замороженной, спящей в своем глубоком анабиозе. Размер ее равен географическому размеру России: голова и рот, или, как там, педипальпы, находятся где-то у границы с Белоруссией, в районе Чопа, а зад – в районе Сахалина, нависает над Тихим океаном. И эта гигантская вошь спит, она неподвижна. Она вообще редко просыпается, ее пробуждение – подарок для всех нас. Мы живем на этом ледяном чудовище, ползаем по нему, пугаемся, восхищаемся его необычными формами и ждем его пробуждения. Ждем с нетерпением и ужасом. Иногда много десятилетий, вот как сейчас, например.