Так куратор Амосов, к примеру, на занятиях по эфирной магии скручивал «огненную дугу» в шар, размером с собственный кулак. Сама же дуга изначально была в длину не менее тридцати шагов, а ширина и глубина ее были около аршина.
Петр Андреевич ударил это «скруткой» не в землю, он направил ее прямиком в небольшую каменную скалу, находящуюся неподалеку. И от скалы той не осталось ничего! Натурально! Только что я видел каменный валун высотой в два человеческих роста, но вот сверкнул пытающий шар, послышался свист, и сразу за ним — оглушительный взрыв, от которого заложило уши, а глаза запорошило поднявшейся пылью.
Когда же пыль улеглась, а я прокашлялся и прочистил глаза, то увидел перед собой ровную площадку, усыпанную камнями. Такая вот, значит, «шаровая молния»…
— Я за один миг человек тридцать беценеков положил! — с плохо скрытым хвастовством сообщил Тихомир. — «Шаровая молния» упала прямо им на головы, взрыв получился такой силы, что образовалась вот эта котловина, а беценеки даже пикнуть не успели. Сгорели все до единого.
— Сильно, — согласился я, пытаясь представить себе параметры такой «огненной дуги». — И что же потом?
— Потом? — Тихомир моментально помрачнел. — Среди уцелевших беценеков оказался один из магов, и он накрыл холм, на котором находился наш отряд, «куполом медленного времени». Все наши витязи замерли в самых неудобных позах, время для них почти остановилось. Оно лишь по малой капле продвигалось вперед. С трудом, но я все же смог раздвинуть силовые линии, окружившие меня, и преобразовать поле на аршин вокруг себя. Я смог кое-как двигаться и воспринимать реальность, и потому со всей отчетливостью видел, как беценеки остановились у самого подножья холма, а их маг — желтолицый воин в шлеме с волчьим хвостом — пошел вверх по холму с обнаженным коротким мечом в руке. Он шел мимо моих воинов, застывших в неподвижности, и мимоходом резал их одного за другим. Кому-то просто отрубал руки, кому-то протыкал глотки, но в основном же просто сносил им головы…
В этом месте Тихомир, до того лишь слегка покрытый мелкой рябью, теперь стал похож на изображение в реке, по которому ударили кулаком — весь он распался на несвязанные между собой фрагменты. В какой-то момент, во время очередного шага своей лошади, он воспарил над седлом на несколько дюймов, но обратно уже не опустился, так и завис над ним, влекомый вперед лишь потому, что крепко держался за поводья. Постепенно он становился все более прозрачным, и очень может быть вскоре развоплотился бы совсем, если бы я не привел его в чувство своим вопросом:
— Ты не смог его остановить?
Руки Тихомира напряглись, и он, натянув поводья, с силой прижал себя обратно к седлу.
— Скорость моего восприятия реальности все еще сильно отставала от скорости мага с волчьим хвостом, — ответил он глухо. — Он рубил моих воинов направо и налево, но ни головы, ни руки у них пока еще не отлетали. В тех местах на их телах, где прошелся чародейский меч, появлялись лишь темные полоски, из которых очень-очень медленно выползали капли крови. Но я знал, что как только «купол медленного времени» исчезнет, отсеченные части тела полетят на землю. Мои воины не могли видеть этого мага, он казался им мутным дуновением ветра, проносящимся мимо. Я же воспринимал его, как очень стремительного человека, мечущегося промеж моих воинов с поднятым мечом. Он искал меня — я это знал наверняка, — но пока не замечал… А потом купол исчез. И я увидел, как полетели вверх и по сторонам руки и головы моих воинов, озаренные брызгами крови. Дикие крики оглушили меня после той гробовой тишины, что стояла до той поры. Зависшие в воздухе тучи стрел, которые пустили беценеки, в один миг обрушились на наши головы. Одна из них отскочила от моего шлема, другая больно ужалила через кольчугу, а третью, летящую мне прямо в лицо, я успел отбить мечом в сторону. Беценеки с криками и собачьим лаем бросили вверх по холму, изрубая на куски тех, кого еще не успел убить их маг. Я же истратил слишком много сил на «шаровую молнию» и не мог противопоставить им свою магию. У меня было только два пути: погибнуть вместе со всеми или бежать с кучкой оставшихся в живых воинов.
— И ты бежал? — спросил я.
— Быстрее ветра! — с невеселым смешком отозвался Тихомир. Прежний облик вновь вернулся к нему. Прозрачность его оболочки ослабла и теперь лишь слегка подсвечивалась голубоватым свечением, по которому и можно было отличить призрака от живого человека. — Мы бросились вниз по противоположной стороне холма. Некоторые были верхом, кто-то бежал пешим порядком. Но они быстро отстали, и их всех вскоре перебили. Человек десять конных смогли убежать. Но вскоре, сами того не ведая, мы влетели прямо в спину другому отряду беценеков, который атаковал дружину Истислава и никак не ждал нашего появления. Мы рубились славно! Не на жизнь, а насмерть, словно каждый из нас желал отомстить беценекам за свою же собственную трусость там, на холме… Мы погибли все до единого. Но все же смогли отвлечь на себя основные силы беценеков, и дали возможность князю Истиславу достойно отступить…